Любовница снежного лорда

Обеими руками взяла протянутый галантным Харнисом торт на широкой фарфоровой тарелке, мило улыбаясь ему, переставила полученное на стол, повернулась к мрачному руководству и произнесла:

— Шеф, вы тут самый классный!

Вот так коротко, зато честно и откровенно про то, что от него так крышу не рвет. Но прозвучало очень даже весомо, потому что державшиеся в отдалении, но практически окружившие нас пособники Харниса, услышав, сильно удивились. Эйн удивился тоже, но он уже меня знал. К тому же не такой он и страшный, если откровенно.

— Простите? — переспросил слегка удивленный Харнис.

Полностью проигнорировав вопрос, я взяла начальство под локоток, и мы пошли, рассекая толпу бархатисто-ледяных индивидов сумасводительной внешности.

— Виэль, что это было?! — вопросил лорд Эйн, когда наша вызывающе черная делегация отдалилась от ренегатов.

Наверное, мне как умной женщине полагалось бы смолчать. Умная женщина именно так и поступила бы, и я четко знаю, что умная, но:

— Я не полукровка, — мрачно сообщила начальству.

Начальство споткнулось, бросило на меня потрясенно-ошеломленный взгляд и остановилось. Более того, я уловила, как после секундного колебания снежик возжелал покинуть неуважаемое собрание, осознав, как может опозориться, если я тут… А что я тут? Что вообще тут делают женщины, поддавшись на странные чары сосулистых индивидов?! Хм, представила себе сосульки… С трудом удержалась от смеха.

— Виэль, мы уходим, — прошипел лорд Эйн.

— Шеф, — насмешливо взглянула на него, — я только что справилась с пагубной страстью к Харнису, вы правда думаете, что я не справлюсь с вашей паникой? Расслабьтесь, вспомните свою речь и учтите — эта банда рельефных сугробиков только что покушалась на вашего почетного секретаря!

— Моего почетного секретаря? Покушались?

И вот тут я осознала, насколько наивный работодатель мне достался.

— А вы что, искренне полагаете, что они к нам из гостеприимства подошли? Или верите, что весь их мускулистый конвой исключительно дань правилам хорошего тона?

Нахмурившись, лорд Эйн произнес:

— Они лишь выказали уважение к моей спутнице.