Больница на Змеиной Горе

Он что-то неразборчиво пискнул. Ладно, это сейчас неважно.

Ланс первый взбежал по ступеням на второй этаж. Я обещала ему, что не буду бегать: ступени в пожарной части крутые. В моем нынешнем положении лучше не спешить.

Я услышала, как Ланс, повысив голос, спрашивает о чем-то у Ника, а тот торопливо, всхлипывая, отвечает, но слов было не разобрать. Я почувствовала, что у меня холодеют пальцы. Споткнулась, только чудом удержалась на ногах.

Глупости, ни к чему волноваться! Что я за целитель, если не могу держать себя в руках. Тут еще и гормоны делают свое дело, но это меня не оправдывает.

Я поднималась нарочно медленно. Вошла в зал и увидела суету в дальнем углу общей палаты. За ширмой на кровати кто-то лежал. Ланс стоял, склонившись над пациентом. Даже издалека я увидела, как он бледен.

— Не падала? Не ударялась? — снова спрашивал он.

Вместо Ника ответил теперь женский голос — голос телохранительницы:

— Нет. Ребята бегали наперегонки, Лори неожиданно застыла посреди дороги, будто отключилась. Не отвечает, никак не реагирует. Словно спит, но с открытыми глазами. Я поскорее ее сюда принесла, решила, что сюда лучше, чем домой: нужные снадобья есть и мало ли что.

Я вскрикнула и бросилась бежать. На постели лежала моя девочка, уставившись в потолок широко раскрытыми глазами. Ланс расстегнул курточку и водил ладонями над ее телом, просматривая диагностическими заклинаниями каждую косточку и каждую венку.

— Глория! — крикнула я.

Первым порывом было — обнять, прижать к груди. В одночасье вернулись все мои самые жуткие кошмары. А я-то думала, что все позади, что дочь окончательно поправилась.

Я залилась слезами. Целитель во мне на время уступил место испуганной матери. Ланс поднял ладонь, останавливая меня на полпути, и сказал сдержанно и строго:

— Сейчас ты выпьешь воды, успокоишься и вернешься к нам только после того, как возьмешь себя в руки.

И добавил уже мягче:

— Я здесь, я с ней. Все будет хорошо.