Нежное создание. Книга вторая

— Если пойдёшь со мной в лавку господина Лаанбергера — собираюсь купить у него рисовальную бумагу, — то там разменяю гульден и дам… сколько стоила курильница?

«Точно, тот парнишка», — уже не сомневалась Ника. Рост, голос, возраст… на вид лет десять. В тот вечер в таверне он тоже был с коробом.

— Три стювера.

— Руз? — услышала она знакомый голос за своей спиной. — Смотрю и гадаю: ты или не ты?

АланМатфейсен улыбнулся и посмотрел на притихшего, отступившего на шаг мальчишку. Поправил дагу на поясе:

— Заходил к вам только что.

— Столкнулись нечаянно, — пояснила Ника. — По моей вине разбилась курильница.

— Правда? Говоришь, столкнулись? — капитан усмехнулся и молниеносно схватил пацана за шиворот. — Сколько раз в день ты якобы бьёшь сию курильницу, подобным образом сталкиваясь с господами?

Тот дёрнулся в попытке вырваться; черепки с глухим стуком упали на мостовую.

Ника в удивлении наблюдала за происходившим. Ей даже в голову не пришло, что таким образом можно зарабатывать на жизнь!

Рядом остановились две торговки с полными корзинами свежей зелени и мужчина с ящиком, из которого пахло рыбой. С любопытством прислушивались к разговору.

— Пойдёшь со мной в участок, — строго сказал Матфейсен, тряхнув мальчишку за шиворот, носком сапога отбрасывая черепки. — Выпишу отцу штраф. Давно приметил тебя. Вчера на торговой площади не ты срезал кошель у почтмейстера?

— Не я, — пробурчал пацан, прижав к себе короб.

— Ну-ка… — капитан задрал голову воришке и стянул со лба картуз. — Тебя описали в подробностях. Вот и шрам над бровью на месте. А говоришь, не ты.

Зевак становилось больше. Мужчины отмахивались и уходили, женщины охали:

— Вроде, старший сынишка бочкаря, что в тупике у таверны живёт.

— Он самый.

— Кто бы мог подумать?

— А что думать… Пять ртов прокорми. Жена снова на сносях.

Ника положила ладонь на предплечье Алана:

— Отпусти его.

— Отпусти пацана, господин капитан, — загалдели женщины.

— Попадётся ещё раз, тогда и взыщешь.

— Жалко мальца. Бочкарь задаст ему такую трёпку, что взрослый мужик не сдюжит. Живого места на нём не оставит.

Опустив голову, мальчишка молчал, тёр шрам над бровью и жалостливо шмыгал носом.

— Алан, пожалуйста, — Ника просительно посмотрела в его строгие глаза.