Кафетерий для спецназа

— Кусочек стола мне освободите, пожалуйста! Перегрузила, боюсь, чашки сползут и упадут.

— Давай я заберу, — Шольт протянул руку к подносу.

— Осторожно, горячее!

Шольт посмотрел на чашку, свою руку в перчатке, и со знакомой снисходительностью объяснил:

— Это кевлар. Экипировка огнеупорная.

— А зачем? — Снежка проследила за чашкой. — Вы же не пожарный.

— Да хотя бы по тросу спускаться, чтоб ладони не обжигало.

— А-а-а...

Ханна невольно прилипла взглядом к перчатке. Серая — двух оттенков: накладки темнее, соединительная ткань светлее.

Ханна так и не поняла — задала она вопрос вслух или Шольт догадался? — но ответ пришел сразу. Свободная рука поднялась и коснулась ее щеки. Перчатка была шероховатой, чувствительно проехалась по коже, и Ханна невольно передернулась — от впечатления, что к ней прикоснулся оживший манекен.

Уже допив газировку и закончив пейзаж, она сообразила, что надо было возмутиться — хотя бы для приличия. Волк-альфа, без повода касающийся лица висицы... это можно счесть заигрыванием, предложением секса без обязательств. Вкладывал ли Шольт такой смысл? Вряд ли. Скорее всего, проявил свойственную ему бесцеремонность. Глупо теперь разоряться в пустой след. Ханна потрясла головой, отгоняя ненужные мысли, отдала Йонашу рисунок и ушла к себе.

«Прохладный душ, снотворное, и длительный отдых.

Перед сном она вспомнила, что у нее осталась десять капсул рецептурного успокоительного, которое ей отдала знакомая по бывшей работе. Ханна перестала его пить после того, как одолела две трети упаковки. Успокоительное снижало реакцию — в противопоказаниях рекомендовали воздержаться от управления автомобилем — и приглушало связь с четвероногой половинкой. Ханна ни разу не обращалась после развода и не слышала голос своей висицы.

«Нужно устроить себе выходной. Выехать за город, превратиться, побегать. Иначе я заработаю нервное расстройство на почве разлада со зверем».

Она осторожно позвала висицу — спросила ее мнение о Йонаше и Шольте. Четвероногая была где-то рядом, но до ответа не снизошла.

«Ну и ладно, — вздохнула Ханна. — В лесу заговорит, никуда не денется. Освобожу себе день и съезжу. Главное, не тянуть».

Глава 12.