Кафетерий для спецназа

— Тогда еще две — наружную на веранду, чтобы записывала утренних посетителей, и под отлив с другой стороны, — распорядился Анджей. — Дальше... ты квартиру Снежке сдала?

— Не сдала, — осторожно поправила Ханна. — Пустила её пожить, временно. Извините за прямоту, но она со своей зарплатой такую квартиру не потянет. А платить ей больше я не могу.

— Интересно было бы посмотреть на нее на лапах, — неожиданно сказал Анджей. — Шубка, наверное, роскошная.

— Скорее всего, — согласилась Ханна. — Она говорила, что ее отец — лис из клана Арктического Мрамора.

— Вокруг этой прекрасной скульптуры бегает ежик, готовый согреть мрамор пылкими взглядами и шумными вздохами, — Анджей явно был в хорошем настроении. — Сдай им квартиру напополам. Ёжи вчера вечером приехал домой и, когда парковался, задел машину квартирного хозяина. Я уверен, что его выставят вон.

— Всё-то вы про всех знаете... — удивилась Ханна.

— А как ты думала? Что я позволю непроверенным людям или оборотням въехать в дом, из окон которого можно выстрелить в мой кабинет? Или я допущу, чтобы в кафетерий устроился тот, кто перетравит наших сотрудников? Нет, милая, сюда без моей визы муха не пролетит.

Сбавь цену и сдай квартиру снежным ежикам. Они чисты по всем статьям. И тебе, и мне будет проще.

— Люди. Борис и Анна. С котом.

— Близкие родственники одного из моих заместителей.

— Поняла, — вздохнула Ханна. — Поэтому с биржи на работу никого и не присылают, да?

— Двое проходят проверку. Если пройдут...

Анджей был в своем праве.

Ханна не собиралась с ним спорить.

Почти сотню лет люди и оборотни писали историю кровью. Рыжие лисьи кланы объединились в борьбе против города-порта Антанамо, раз в неделю шпиговали взрывчаткой железную дорогу, устраивали теракты на улицах городов, не беспокоясь о том, что убивают как людей, так и оборотней.

Огневки, Алые и Светлые Кресты подписали мирный договор, когда Ханне было пятнадцать лет. Это произошло в день Сретения Камула. Ханна помнила жаркую августовскую неделю — почти закончившееся лето вернулось духотой в шаге от сентября.

Город украсили флаги кланов, медовые и пшеничные ленты — предвкушение трапезы, которую Камул разделил с Хлебодарной. Люди и оборотни несли к алтарям медовые кексы, молили богов о мире. Их просьбы были услышаны — Договор Сретения не признали только осколки рыжих кланов, отвергшие волю старейшин. Взрывы на улицах, возле полицейских участков и в храмах Камула и Хлебодарной ушли в прошлое.