Кафетерий для спецназа

Или Йошу класть в гостиной и через него бегать, или нам в гостиной... а еще же ее родители. В общем, мы тебя пока напряжем. Бригадир сказал, основную грязь через три дня уберут, когда штукатурка и шпаклевка будут сохнут, мы вернемся. А сейчас никак — грохот, пыль летит.

— Никаких проблем! — заверил Мохито. — Можешь оставить Йошу, сам езжай к Ханне. Я за ним присмотрю.

— Я сегодня вечером к ней съезжу и вернусь. Завтра в семь на построение, оставаться смысла нет, я ей выспаться не дам. А потом посмотрим по ситуации.

— Она так и не взяла результат УЗИ? Вы не знаете пол ребенка?

— Не-а, — заулыбался Шольт. — Мы врачу дали денег и предупредили, чтобы он нам даже не намекал. Хотим сюрприз.

За один-единственный вечер, проведенный с волчьим семейством, Мохито сполна вкусил прелести общежития. Суп вылили, вареную картошку доели, хлеб забыли убрать в холодильник, оставили на солнце на подоконнике, и он заплесневел. А еще Йонаш уронил полочку с яйцами, и Мохито пришлось мыть пол в кухне. И яичница на завтрак сказала «прости-прощай».

И душ он смог принять только в половине первого, поскольку Шольт, вернувшийся от Ханны, залег в ванну и там заснул.

Следующие сутки прошли спокойнее: Шольт был на смене, Йоша особых хлопот не доставлял — Мохито успел поймать падающую бутылку с подсолнечным маслом и запретил мелкому подходить к приготовительной плите: «ничего не трогай, я сам всё сделаю».

После этого они с Шольтом встретились утром — тот сменился, а Мохито заступал на сутки — а потом, в их общие выходные, начался кавардак.

Мохито, улегшийся спать после смены, был разбужен воплем: «Сейчас приеду!» и хлопаньем дверей. Мечущийся по квартире Йонаш сообщил ему, что Ханну увезли на «Скорой» в роддом, папа поехал туда, а ему велел оставаться тут.

— Сказал, я позвоню, когда что-то будет известно. Давай тоже туда поедем?

— А что толку? — спросил сонный Мохито. — Хоть там жди, хоть тут — разницы никакой.

Они промаялись до обеда. Йонаш бегал по части, возвращался, дергал Мохито, сообщая, что он сам звонил папе, и новостей пока нет.

Ситуация переменилась в три часа пополудни. Шольт позвонил Йонашу, когда они с Мохито обедали в столовой, и оповестил всех сослуживцев по громкой связи:

— Девочка! Мы назвали ее Катарина! У нас дочка! Катя! Йоша, у тебя сестричка! Мохито, вези мне воздушные шарики и цветные мелки! Эх, нельзя фейерверк запустить! И штраф, и младенцев напугаешь. Врачи меня сразу предупредили. Почему-то.

— Шарики! — завопил Йонаш, вскакивая со стула.