Смотрящий по России

– Владею всеми европейскими. Знаю еще японский, говорю на китайском.

– Ого!

Слегка пожав плечами, генерал продолжил:

– Во времена моей молодости это было принято… В нашей семье, например, принято было разговаривать на французском, немецком, английском. Французский язык, можно сказать, для меня и вовсе родной. Во всяком случае, по-французски я научился разговаривать раньше, чем по-русски. А немецкий и английский я выучил еще в раннем детстве. Что касается японского и китайского, то эти языки мне пришлось выучить в силу, так сказать, служебной необходимости.

– Вот как… Интересное суждение, – отреагировал Сталин. – А каковы у них шпионы? Они лучше немецких?

Немного подумав, генерал Голицын уверенно ответил:

– Школа германских разведчиков необычайно сильна. С большими традициями! Но восточные разведчики не похожи на европейских, их учат методам, о которых мы даже не слышали.

– Например?

– Например… Пожалуйста! Они могут видеть ауру человека, по которой способны судить о его душевном состоянии.

– Интересное предположение.

Царский генерал отрицательно покачал головой:

– Это не предположение, это факт! Аналогичные исследования я проводил и со своими разведчиками.

– Вот как! И что, вы тоже можете увидеть ауру?

– Да, – сдержанно отвечал Голицын.

– Тогда можете сказать, какого цвета моя?

– Если вам любопытно… – пожал плечами генерал.

– И сколько мне, по-вашему, отпущено богом?

– Это очень деликатный вопрос. Все сугубо индивидуально.

– И все-таки!

Слегка помедлив, Голицын отвечал:

– Мне думается, лет десять-пятнадцать.

– Хм… Значит, поживу еще. В каком звании вы были в царской армии?

– Генерал-лейтенант, – ответил князь с достоинством.

– Вы можете ответить на один вопрос? – прищурился Сталин.

– Разумеется. Думаю, что меня привезли в Кремль именно для этого.

Иосиф Виссарионович улыбнулся:

– Почему вы не уехали за границу? Ведь, насколько мне известно, у вас была такая возможность.

– Я бывал за границей неоднократно… по роду своей деятельности. Но там для меня все чужое! А потом, я всегда хотел служить родине.

– Вы патриот.

– Я вкладываю в это слово несколько иной смысл, – растягивая слова, произнес генерал.