Смотрящий по России

Каким-то непостижимым образом усилились все его органы чувств, и он услышал, как на расстоянии пятнадцати метров у бойцов бьются сердца.

У некоторых тревожно.

– Вставай! – распорядился Голицын.

По довольному лицу генерала Беспалый понял, что он не допустил ошибки. Поднявшись, Тимофей сунул пистолет в кобуру, застегивать ее не стал, как бы тем самым давая понять, что подобная ситуация может повториться. А следовательно, нужно быть готовым ко всяким неожиданностям.

– Первая пуля у тебя была боевая, – произнес генерал и, кивнув в сторону разбитой бутылки, сказал: – И вот результат.

Если бы ты служил лет тридцать назад в царской армии, то выиграл бы бутылку шампанского, – очень серьезно констатировал Голицын. – Второй и третий патроны – «вареные». Если бы они оказались боевыми, то Беспалый попал бы мне точно в середину лба! – убежденно проговорил бывший царский генерал. – А теперь в строй, шагом марш!

Развернувшись, Тимофей Беспалый четким строевым шагом вернулся на прежнее место и с улыбкой подумал о том, что двумя стаканами водки отметит маленькую, но ощутимую победу.

– Сомов, – вызвал генерал, устанавливая на прежнее место еще одну пустую бутылку.

Прыгать будет труднее, на плацу валялось битое стекло.

Для каждого экзамена князь имел в своем распоряжении неограниченное количество пустой посуды. Среди слушателей ходил слушок, что пустые бутылки остались с того самого времени, когда боевой контрразведчик мог не только ловить шпионов, но и весело гусарить в окружении милых дам.

Даже сейчас, несмотря на возраст, в нем чувствовался матерый самец, который лет сорок назад способен был доставить неприятелю немало хлопот. На языке контрразведчиков шпионов называли «волками», а тех, кто за ними охотился, именовали «волкодавами». Последним полагалось быть умнее, хитрее и изощреннее.

Голицын был из той самой породы.

– Я! – отозвался худощавый мужчина лет тридцати пяти.

Из политруков-комиссаров. С таким следовало держаться настороже. Продаст с потрохами! Отношения с ним у Тимофея не сложились с первой же встречи.

Даже смотрел этот комиссар на Беспалого с прищуром, будто бы через прицел карабина.

Не дождешься, падла!

С товарищами по школе политрук разговаривал высокомерно, резко вскидывая квадратный подбородок. Было в его облике что-то барское, и Беспалый всякий раз невольно поеживался, припоминая лагерное начальство. Попадись такому типу в лапы, так он на ремни порежет, а потом еще заставит подтереть пролитую кровушку.