Вляпалась!

Ноги не держали меня, но я по стеночке двинулась, дабы опустошить холодильник Дима.

А когда вернулась с тарелкой колбасы и солений, то увидела дипломата, склонившегося над спящей принцессой. Он, дрожа всем телом, прислушался к её дыханию.

— Виктория, что с тобой? — бормотал с отчаянием. — Очнись, пожалуйста.

— Ты чего делаешь? — Я склонила голову набок, раздумывая, чокнулся ли дипломат или дело только идёт к этому.

— Что случилось?! — вопросил он.

— Бутылка водки на двоих, — без стеснения ответила я.

Дим ударил себя ладонью по лбу.

— Я решил, побочный эффект зелья!

— То есть тебя запах спирта не смутил, как и бутылка?

— Я даже подумать ни о чем не успел, — густо покраснел он. — Захожу, а тут она…

Да, любовь творит с людьми ужасные вещи. Кстати, насчёт ужасных вещей.

— Что с господином долины Роз?

— Мертв, — мрачно произнес Дим.

С горя я почти рухнула в обморок, но на мои плечи легли тяжёлые руки, и разум окутал аромат не духов, но мужского тела.

— А что должно случиться с господином долины Роз? — Голос обволакивал меня, забирался под кожу, бил по нервным окончаниям.

Мне одновременно хотелось повернуться, чтобы встретиться взглядами с его обладателем, и не хотелось поворачиваться никогда, только бы продлить момент единения. Мужчина прижал меня к себе — спина к груди, дыхание к дыханию — и не выпускал.

— Вот так оставишь государство на неделю без правителя, а у вас разруха и пьянство, — вдруг донесся незнакомый мужской бас.

— О, братишка приехал, — радостно икнула принцесса и рухнула лицом обратно в подушку.

Король был, как говорится, могуч, вонюч и волосат. Высоченный — под два метра ростом — широкоплечий, с густой бородой-лопатой и огромными лапищами, которыми мог бы при желании переломить тонкую осину (или какую-нибудь тощую Полину Иванову, если та вздумает рыпаться). Надо сказать, в работах дворцовых портретистов не была передана вся его мощь. Этот человек выглядел непобедимым и готовым наподдать любому, кто отважится поспорить с его властью.

Август сел у ног принцессы и, осуждающе глянув на сестру, обратился ко мне:

— Видимо, с Викторией разговаривать бессмысленно, потому начинайте.

От тона его голоса — жесткого, не терпящего пререканий — мне захотелось не только начать, но и поскорее закончить.

— А с чего начинать?

Я обернулась к Демьяну, ища в нем поддержки, но мужчина отпустил мои плечи и отошёл к стене, встав у двери как суровый охранник.