Вляпалась!

А ты не только подбодрить умеешь, но и вразумить, если придется.

Щеки её налились стыдливым румянцем. Видимо, признание далось нелегко и смутило саму принцессу. Пришлось подтвердить, что мне дружба с Викторией тоже приносит исключительно позитив (не считая моментов, когда она выносит собой двери). В ту секунду, когда мы окончательно расчувствовались и едва ли не принялись заливать друг друга горячими слезами, за стеной донесся истошный вопль. Следом в дверном проеме проплыло желеобразное существо.

Вашу ж мать!

— Прости, мне надо укокошить-таки этого крикливого мерзавца.

— Глосс вернулся?

Кивнув, я укуталась в необъятный халат принцессы и решительным шагом дошла до желатинового чудовища, чтобы разобраться с ним раз и навсегда. Оно колыхалось, залитое рассветными лучами, кроваво-красное словно клубничное желе.

Всё, пора разобраться, как выпроводить чудовище из дворца.

Я коснулась его кончиками пальцев, но этого хватило, чтобы глосс радостно взвизгнул и принялся заползать в моё тело. Невидимые щупальца обвили руки и ноги, протолкнулись в горло.

Нечто чужеродное заполнило меня, стало моим продолжением. Я моргнула, но мир поплыл, краски смылись, и вместо них появилась чернота.

А затем — кадры из жизни, которая никогда не принадлежала мне.

...Мимо проходит та, которую я должен охранять. Вначале я вижу туфли на высоченном каблуке. Перевожу взгляд на щиколотки, скольжу по длинным ногам. А ничего так, даром, что иномирянка. Бедра прикрыты юбкой, но фантазии хватает, чтобы представить, что конкретно находится под ней.

Худощавая какая. Светловолосая, низкорослая. Мой любимый типаж. Она смотрит на меня, и в её глазах отражается легкое недоумение. Ей неприятен мой взгляд, она старается поскорее скрыться в своей белоснежной спальне.

Хочется подняться и ворваться к ней, чтобы сорвать с неё все бесполезные тряпки и доказать: я — мужчина, а не сторожевая собака. Не для того я шел в королевское управление, чтобы сейчас куковать в коридоре. Не для того обучался магическому искусству и бою на мечах.

К бесам эту работу! Я всё выскажу хранителю покоя перед тем, как уволиться, а затем вернусь к этой куколке совсем в другом статусе. Она поймет, что на меня надо смотреть исключительно с обожанием...

Глосс вывалился наружу, и я долго пыталась отдышаться, скрутившись пополам. К горлу подкатывала тошнота. Меня не пугало то, что существо поделилось со мной воспоминаниями. Не пугало то, как легко чужие мысли переплелись с моими собственными.