Вляпалась!

— Маркелов выпятил грудь.

— Не нужно, — покачала головой. — Прошу тебя, останься с Демьяном. Я покажу, как выйти в город. Точнее — покажет глосс, но я проведу вас. Возьми деньги. — Достала из кармана остатки золотых и высыпала Маркелову в подставленные ладони. — Ему нужна медицинская помощь, а я не могу довериться кому-либо, кроме тебя.

Я вспомнила, как работать с Сашей в команде, как ловить его мысли налету. Сейчас в глазах бывшего начальника читалось: «Ты дурная взбалмошная баба», но Маркелов почему-то не полез в спор, а попытался подхватить Демьяна под мышки.

— Я помогу себе сам.

— Ты пять минут назад подняться не мог, какое «сам»?

— Сам, — повторил Демьян злее.

— Ага, сам-сам, — согласился ради приличия Маркелов и взвалил непокорного господина долины Роз себе на шею. — В отпуск поеду.

— В смысле? — не сразу уловила ход его мыслей я.

— Вот закончим со спасением королевских особ, и рвану на Гаити. М-м-м, коктейли в кокосе, зажигательные островитянки, белый песочек.

Демьян не ответил, а Маркелов печально вздохнул. Глосс вывел нас троих обратно к канализации, где я убедилась, что Саша с мертвенно бледным Демьяном найдут дорогу к окраинам. При дневном свете он выглядел совсем плохо, стали различимы все кровоподтеки и раны.

Мы не прощались. Понимая, что можем никогда уже не увидеться, хранили тишину. Конечно, я уверяла, что только осмотрюсь и вернусь, но не собиралась ограничиваться наблюдением. Если придется — сделаю всё, чтобы вытащить Викторию из лап врагов.

Никто не оглянулся вслед остальным. После глосс, колыхаясь, потащил меня по переходам в замок, а над городом окончательно угнездилось солнце.

Обратная дорога привела меня к оранжерее. Оказавшись в замке, который наверняка полон злодеев и прочей нечисти, я напряглась, но мой личный сгусток позитива рьяно направился в сторону королевских покоев. В итоге он остановился у спальни принцессы Виктории и приглашающе наполовину погрузился внутрь стены.

— Так просто? — возмутилась я шепотом. — Она у себя в комнате?

Глосс истошно завопил, что, по всей видимости, означало согласие. Я не стала стучаться, а приоткрыла дверь так, чтоб не скрипнула ни единая петелька, и заглянула внутрь. Виктория сидела за письменным столом спиной к входу. Её фундаментальная фигура не двигалась, плечи были ссутулены сильнее прежнего, а проплешина между волос блестела в солнечных лучах.