Вляпалась!

Я в притворном испуге приложила ладони к губам. Я по меркам их мира вообще старая корова двадцати трех лет, ни на что не годная, незамужняя и бездетная. И всё ж работать они зовут именно меня.

— А почему бы попросту не сбагрить её любому желающему? Да мужики вашу страшилу с руками оторвут за возможность стать принцем.

— Король так же решил, но за год поисков желающих не появилось. Они приезжают на королевскую аудиенцию, но после знакомства с принцессой, кхм, — Дим почесал затылок, — вспоминают о данных ранее клятвах иным женщинам.

К тому же по нашим законам правление Иссой перейдет к Виктории при соблюдении некоторых условий. Во-первых, у короля не должно быть законнорожденных детей. А во-вторых, править будет сама принцесса, а не её муж. Посему они не торопятся жениться. Деньги водятся у каждого благородного рода, а вот если с женушкой не повезет — им с этим мириться до самой смерти.

Мамочки, насколько же плоха эта девица, что её отказываются брать даже за деньги? Мне представился монстр необъятных форм с обвисшей кожей и глазками-бусинками.

Этакое чудовище Франкенштейна, только упакованное в бальное платье.

Самое печальное, что в тот момент я ещё не догадывалась, как близка была к истине.

***

В полупустом кабинете царил полумрак. Солнечный свет был скрыт под плотными шторами, а пламени единственной свечи не хватало, чтобы осветить всё пространство. Темноволосый мужчина задумчиво рассматривал восемь фотографий, разложенных перед ним на столе. В приглушенном свете профиль его казался хищным, а глаза — темнее цвета самой бездны.

Восемь снимков одной женщины. Она спешила куда-то по улице, скучала в баре за напитком, улыбалась кому-то вне объектива. Низенькая и светловолосая, с вечно поджатыми губами и ехидно приподнятой бровью. О таких говорят: гордячка. Вздорная, самоуверенная, непокорная.

— Что мы о ней знаем? — уточнил мужчина у наемного детектива, который застыл в дверях.

— Двадцать три года, россиянка...

— Это всё понятно, — отмахнулся он. — Мне нужно что-нибудь особенное.

Чем увлекается, о чем думает, кого ненавидит. Любая мелочь. Постыдные секреты или нелицеприятные поступки.

Детектив усмехнулся себе под нос, но когда мужчина обернулся к нему, лицо того не выражало ни единой эмоции.

«Какой же всё-таки скользкий тип, неспроста его зовут Слизнем», — отметил про себя хозяин кабинета, но вслух ничего не произнес. Не в его интересах было ругаться с человеком, который помогал добыть информацию о новом королевском приобретении.