Стенка на стенку

Глашенька медлила, но это продолжалось ровно столько, чтобы выглядело вполне пристойным колебанием, а потом тоненькая ручка умело вытянула из его яадони деньги.

– Извини, если что не так. – Ее улыбка выглядела виноватой. Сейчас она скорее напоминала даму, которую беспардонно выставляют за дверь.

Глашенька поднялась с кровати и, слегка покачив бедрами, точно манекенщица на подиуме, направила к двери. У самого порога она замедлила шаг и, не дождавшись оклика, распахнула дверь.

…Сказка закончилась едва начавшись: царевна-лягушка отправилась по своим привычным делам.

* * *

Некоторое время Филат наслаждался одиночеством и тишиной. Ему нестерпимо хотелось спать.

Завтра предстоят важные встречи. Филат решил действовать по собственному разумению – тем более что в Питере у него был свой верный человек, о котором не знал никто из его московских хозяев – ни Варяг, ни Михалыч. Завтра он поедет к нему и попросит оказать услугу.

Оплачивать эту услугу, конечно, придется по высокой ставке. Но только не из денег Михалыча. Из тех баксов, что дал ему на карманные расходы старый московский вор, Филат отстегнул четыреста Гла-шеньке.

А вот свои личные дела лучше финансировать из собственного кармана – не надо, чтобы Михалыч вдруг прознал, что за кадр имеется у Филата в Питере.

На душе у него стало спокойно, как будто он глотнул сонного эликсира.

Филат лег на мягкую надушенную подушку и почувствовал, как веки, вопреки его воле, сами собой смыкаются.

Он закрыл глаза и провалился в сон.

Глава 9

Утро явилось неожиданно. Оно ворвалось в его сознание вместе с похабным криком какого-то разудалого молодчика за стеной и звонким женским визгом. Филат попробовал снова уснуть, а когда понял, что это бессмысленно, открыл глаза.

Послышался новый вопль, еще более истошный, но тут же его сменил жизнерадостный девичий смех – и дверь широко распахнулась.

На пороге, заслонив собой дверной проем, с початой бутылкой виски в правой руке стоял Красный.

Филат и раньше слышал, что Леха Красный не умеет вовремя остановиться и своими загулами больше напоминает зарвавшегося помещика, который запросто мог пересчитать зубы крепостным мужикам и испортить попавшуюся под горячую руку девку. Однако люди смотрящего воспринимали его гульбу как безобидные проказы.