Я (не) ваша жена, герцог!

Почему я должна страдать одна?

Мне до сих пор не удается поймать своего таинственного убийцу. Он всегда на шаг впереди. И это, мягко говоря, раздражает.

И, пока я в активном поиске — хотя бы развлекусь, доводя до белого каления герцога.

Даниэль, имя которого мне удалось узнать лишь вчера, и то, случайно, подозрительно косится на меня, но все же не рискует пробовать.

— Как коровы нагадили и вам принесли, — фыркаю на очередное явно отравленное приправленное какой-то гадостью блюдо. Во всяком случае, мне сия «высокая» кухня определенно не зашла.

Я пыталась рассказывать напрямую о том, что в пище, вероятно, содержится яд, но в этом случае меня находила тень, от которой не скрыться. Нигде. Поэтому, приходится изощряться, надеясь, что убийца не в курсе о моей осведомленности.

Даниэль кривит свое красивое лицо в гримасе, и тянется к другому.

— О, мне тоже подкиньте немного.

Не видит и не слышит. Или делает вид. Разумеется, ведь я сижу, на этот раз, в самом конце стола — позволила-таки поухаживать за собой.

Выражение лица герцога, когда я спускаюсь в одной ночнушке (под плач и мольбы Рины сжалиться над её несчастной участью, и оставить хотя бы исподнее) и дефилирую к герцогу, провожу пальчиком по губам прежде, чем сесть; я запомню надолго. Вот это выдержка у человека!

Недолго думая, бросаюсь своей пустой, но довольно-таки увесистой, тарелкой в, пока еще, терпеливого мужа.

Моей силы не хватает, и посуда, не долетев до адресата, падает, разбиваясь при этом.

— Что вы творите, Илиана?! — возмущается герцог, когда ему попадает точно в глаз.

Виноградинки намного легче, да и за столько времени я вполне себе прилично отработала броски.

Прям отсюда вижу, как свирепеет Его светлость, раздуваются ноздри идеального носа и желваки ходят ходуном на прекрасном лице. Меня аж начинает потрясывать от предвкушения. Сделал гадость — сердцу радость. Ух!

— Заигрываю с вами, отправляю любовные послания, — хмыкаю, продолжая пуляться вдобавок ещё и помидорами Черри.

— Прекратите, миледи! — цедит, сквозь зубы, муженек, медленно откладывая в сторону столовые приборы.

— Так, а вы остановите! — бросаю с вызовом, метнув в герцога особо крупную и сочную виноградину, предварительно смяв ее в руке.

— Илиана! — утробно рычит Даниэль, подскакивая с места и решительно направляясь в мою сторону.