Отбор истинных! Оборотень ищет, принцесса бежит

— Эта? Ну конечно! Присваиваешь чужие заслуги? Как низко!

Во рту становится кисло, а на душе противно… Ну не умею я вести такие споры, поэтому и ненавижу балы. Многие здесь выпячивает собственную важность, через унижение других.

“Чирик!” — раздаётся над головами, а в следующую секунду мне на плечо приземляется алмазная ивари.

Я охаю. Полукруглые коготки чувствительно впиваются в кожу.

Очень вовремя!

— Но как, — поражённо шепчут сплетницы. На их лицах мелькают эмоции: презрение, удивление, неверие.

— Как тебе удалось? Ты же пустышка! — пищит одна из них.

— Это заблуждение, — раздаётся сверху глубокий мужской голос. Я едва не подпрыгиваю от испуга, девушки смотрят во все глаза. — Правда, дорогая?

— Гилберт, — шепчу, пока остальные присаживаются в глубоких реверансах. Никто не хочет ссориться с будущим архимагом. Даже ивари вспархивает с моего плеча.

Гилберт, как всегда, одет с иголочки. Чернильный сюртук застёгнут на все пуговицы, строгий воротник упирается в подбородок. Лицо и руки на фоне чёрной одежды кажутся белыми как мел. В глубине тёмных глаз я замечаю алые искры, что в любой момент могут обернуться в пламя.

Прежде чем успеваю возразить, маг уже подхватывает меня под руку и бесцеремонно уводит. Я двигаюсь, как на ходулях. Сердце стукает с перебоями. Раньше я любила этого человека... Или думала, что любила. А сейчас будто смотрю на незнакомца, не зная, чего ждать.

Что задумал Гилберт? Не будет же он приставать ко мне на глазах у толпы? Не буду же я вырываться, как истеричная особа?

Маг окидывает меня быстрым взглядом и брезгливо морщится.

— Ты чего такая помятая? Что случилось? — недовольно спрашивает он.

— Не твоё дело, — огрызаюсь я. Принцессе так разговаривать не пристало, но я ужасно устала изображать приличия.

— Как ты нашла ивари? Кто-то помог?

— Тебе я ничего рассказывать не собираюсь.

— Я провожу, — невозмутимо сообщает маг.

— Я сама в состоянии дойти.

Маг не реагирует. Конечно, Гилберту мои желания неинтересны. Если вспомнить, так было всегда. Просто я мирилась. Думала, он любит. Но разве любящий человек бросит на смерть посреди горящего замка?

— Отпусти! — шиплю как кошка.

— Когда ты успела стать такой спорщицей, Николь? — хмурит чёрные брови Гилберт. — Отбор на тебя дурно влияет.