Задача вторая: освободиться!

Теперь уже я смерила Блевота презрительным взглядом. Тот уже не скакал, а сидел и растирал руками пострадавшую стопу. Он явно хотел что-то сказать, но не мог, только булькал и шипел как гадюка. Ведьмак явно не ожидал, что моя нежная пятая точка окажется на поверку металлическим щитом. И пусть выглядел щит полупрозрачной фольгой, но его физические свойства оказались вполне боевыми.

— Абадулина, ты чего вытворяешь? — взвизгнула носатая ведьма и перевела на меня ошарашенный взор. От удивления у неё даже рот приоткрылся, что не красило и без того не особо приятное лицо.

— Абдуллина, — ледяным тоном поправила я. — Не вытворяю, а создаю. Защиту от желающих на меня физически воздействовать. Напасть, ударить, причинить вред.

— Но что это? — воскликнула Злата, ощупывая меня ошалевшим взглядом.

Прикоснуться к защите она так и не решилась. Хоть на это ума хватило.

Я чуть расслабилась, и оболочка потихоньку растаяла. Блевот, всё ещё пунцовый от боли и ярости, наконец, выдавил:

— С-с-сука!

— Шипи, шипи, гадёныш, — усмехнулась я и добавила холодным тоном: — Кстати, хочу сразу предупредить, что все мои подруги защищены не хуже, так что лучше не лезь.

Наверное, ты и сам уже понял, что в физическое противостояние с нами лучше не вступать. Ничем хорошим это не закончится.

Арский кое-как поднялся и хотел сделать шаг, но на повреждённую ногу наступить не смог и осел на пол.

— Пас-с-скуда! Что ты наделала? — взвыл Блевот.

Жиар взирал на происходящее чуть ли не со священным благоговением.

— Сам виноват, — фыркнула я.

— Теперь лишний раз подумаешь, когда захочешь меня снова пнуть. И заметь, это всего лишь защита. Но вариант с нападением у меня тоже есть. Могу показать. Вряд ли он тебе понравится, так что ещё раз предупреждаю: просто оставь меня в покое!

— Ты мне за это ответишь! — яростно прошипел он, вставая на четвереньки.

И я поняла — не отстанет. Стало не по себе.

Арский действительно был страшен в своей одержимости. На шее проступили набухшие вены, лицо заалело, глаза налились бешенством.

Он встал во весь рост и от гнева уже не чувствовал боли, разве что чуть щадил отбитую ногу.

И ведь он искренне считал виноватой в произошедшем меня!

— За что отвечу? — воскликнула я. — За то, что не позволила себя пнуть? Может, просто отцепишься от меня? Тоже мне, нашёлся отбрызг семени знатного рода!

— Ты. Будешь. Знать. Своё. Место, — процедил он, печатая каждое слово.

Он говорил с пугающим исступлением. И мне показалось, специально накручивал себя.