Яблоневая слобода

Быстро осмотрев комнату, убедился, что в помещении находился один. Повернувшись снова к зеркалу, Сергеев увидел только своё расплывающееся лицо. Точно, своё. Сергеев выдохнул и мысленно списал это недоразумение на ночные приключения.

Рядом с зеркалом висела рама, в которой на фанере крепился коллаж из выцветших чёрно-белых фотографий. Пока Сергеев рассматривал серьёзные лица эпохи Советов, в комнату вошла Аня.

– Это бывшего хозяина, – сказала она, подходя к коллажу.

– Священника? – удивился Сергеев.

– Да нет. Животновода, которому дом потом достался. Или агронома… Того священника давно уж нет. Хотя, это как посмотреть.

– Действительно, – промямлил Сергеев.

– Говорят, он где-то тут закопан. – Аня, казалось, пропустила замечание мимо ушей.

– То есть? – Сергеев обернулся.

– Ну, священник из этой церкви. – Аня кивнула на окно, откуда виднелась обшарпанная кирпичная стена. – Вроде как Варя со своим отрядом… В общем, не стали они тогда далеко уходить. То ли в подвале, то ли прямо в самой церкви.

А закопали, говорят, внутри ограды.

– Кто говорит?

– Да какая разница. Я вообще хотела сказать, что завтрак готов. – Аня вышла из комнаты.

Сергеев, присев, выглянул в окно. Деревья, которыми за годы зарос церковный двор, теперь желтели после долгой засухи и потихоньку начинали ронять листья, за их оголившимися ветвями виднелись выбоины в стене. Выходит, тот священник, которого он видел ночью да ещё, кажется, и утром (подумать только, аж дрожь пробирает), похоронен где-то рядом с церковью.

И в этой самой церкви устроили клуб. То есть люди здесь лекции слушали, плясали, отмечали праздники, выпивали, уединялись… Буквально на человеческих костях.

С трудом сбросив оцепенение, Сергеев вышёл в кухню. За маленьким обшарпанным столиком сидел хмурый отец Леонид, который на пожелание доброго утра ответил нечленораздельным кряхтением и уставился в свою эмалированную кружку. Пустые бутылки, оставленные Аней на столе, исчезли.

Сергеев устроился на качающейся табуретке, Аня налила ему чаю, разбавив заварку водой из пузатого нечищеного самовара с вмятиной на боку.

Кроме чая, в завтрак входила каша из котелка и несколько яблок из заросшего сада, которые Сергеев, вспомнив о находившейся где-то рядом могиле, есть отказался.

– Наследие животновода? – спросил Сергеев, кивнув на самовар.

– Пожертвования местных, – промямлил отец Леонид.

– У меня же есть бутерброды, – вдруг вспомнил Сергеев.