Яблоневая слобода

Хмыкнув в полной уверенности, что и эта тайна ему когда-нибудь откроется, спустился вниз.

Настя разговаривала в большой гостиной с маленькой старушкой, такой тонкой и хрупкой, что казалось, будто бабушка сделана из фарфора.

– Доброе утро! – бодро поздоровалась Настя. Указав на бабушку, она сказала: – Это баба Надя, она живёт здесь со мной, ведёт хозяйство.

Баба Надя по-доброму улыбнулась и выскользнула из гостиной.

– Это ваша родственница? – спросил Сергеев, глядя вслед старушке.

– Да, дальняя. Пойдём завтракать на веранду.

На залитой утренним августовским солнцем деревянной веранде уже был накрыт стол для завтрака. Тонкие ажурные блинчики, золотистые пшеничные тосты, креманки со сгущёнкой и вареньями, спелые розовые яблоки в вазе, нарезанный треугольниками сахарный арбуз. Всё на две персоны.

Интересно, это те самые яблоки, что ночью плавали в ведминой купальне? Впрочем, какая разница.

– А…? – Сергеев не успел озвучить вопрос.

– Катя и Аня уехали рано утром, – произнесла Настя, наливая в чашки ароматный кофе.

Она сказала это так запросто буднично, а у Сергеева внутри узел завязался. Ладно, Екатерина. Но Аня. Молча уехала и даже с ним не попрощалась.

Та-ак. Кажется, до Сергеева стало доходить. Всё складывалось гладко, как нарочно: сбывающийся роман Русакова, где центральные герои – умершая бабушка-ведьма, её внучка и те, кто заслуживал мести. Но это на первый взгляд. В конечном итоге оказалось, что и самого Сергеева превратили в одного из персонажей.

– Аня изначально работала на вас? – спросил Сергеев, чувствуя разливающуюся внутри глухую пустоту.

Настя помолчала, глядя в свою чашку, потом медленно, будто взвешивая каждое слово, произнесла:

– Изначально – нет. Я даже не знала, что это она призвала сущность, да ещё обставила всё прямо как в моём романе. Но я быстро выяснила, кто за чем стоит и что держит. И предложила ей посотрдуничать. Она направляет вас ко мне, а я помогаю ей сделать так, что никто никогда не узнает, что хоровод мертвецов – её рук дело.

Сергеев провёл ладонями по лицу. Оказывается, всё было ложью. Анины нежные улыбки, поцелуи. Всё лишь для того, чтобы у Насти появился личный секретарь. Его, оказывается, вели, как ослика на верёвочке. Время от времени поглаживали по мордочке и угощали морковкой, чтобы не артачился. Осёл и есть, чего уж там.

– Честно говоря, – произнесла Настя почти шёпотом, – я даже побаивалась, что она тебя обручит.