Яблоневая слобода

Комната Ани с другой стороны, да и с чего бы ей расхаживать по дому и хохотать? Хотя… Сергеев догадывался, что многого о ней не знал.

Послышался мужской голос. Теперь с другой стороны коридора. Но ведь кто-то из сестёр Русаковых сказал, что Сергеев здесь единственный мужчина. Хлопнула дверь. Маленькие шажки пробежали по полу, будто пара малышей топает. По двору пронеслось эхо ржания лошадей. Сергеев выглянул в окно. Совершенно пустой мокрый сад. Но лай собак и конское фырканье слышались вполне отчётливо.

Между деревьями в лесу, за забором усадьбы, что-то мерцало.

Свет перемещался… Сергеев задёрнул занавеску и отвернулся от окна. Шаги прошли по коридору и остановились прямо за его дверью. Прижавшись спиной к стене, он ждал, что сейчас ручка двери начнёт поворачиваться, и… ничего не произошло.

Неожиданно для самого себя Сергеев пересёк комнату и рывком открыл дверь. Чтобы увидеть совершенно пустой тускло освещённый коридор. Сергеев высунул голову и посмотрел в обе стороны. Никого. Внизу кто-то тихо наигрывал на пианино.

Но Сергеев не мог вспомнить, видел ли он пианино на первом этаже.

Закрыв за собой дверь спальни, Сергеев пошёл в «гостевую» ванную. Она оказалась чуть меньше той, что внизу, но такой же чистой. Заперев дверь на щеколду, Сергеев пустил воду в раковину и стал умываться, плеская водой на шею. В отражении зеркала виднелось окно. А в нём маячило чьё-то бледное лицо. Сергеев замер. Лицо исчезло.

Выключив свет в ванной, Сергеев осторожно подобрался к окну. Терраса с арками оказалась уставлена свечками, так что эта часть сада была будто погружена в мягкий светящийся шар.

При таком освещении вдруг стало ясно, что арки были увиты не плющом, как остальная часть усадьбы, а виноградными лозами.

Из дома вышла женщина с распущенными белыми волосами и в длинном чёрном платье. То ли Настя, то ли сама Агафья Русакова. Она несколько секунд смотрела на луну, потом скинула платье и по ступенькам спустилась в бассейнчик, наполненный водой. На поверхности плавали августовские яркие цветы и спелые яблоки.

Сергеев так и не мог рассмотреть лица купальщицы, лишь подумал о том, что нет разницы, Агафья это, или Настя. Раз есть Ведьмина пустошь, то должна быть и ведьма. Наверное, это какой-то урожайный ритуал, или что-то в этом роде.

Женщина тем временем несколько раз окунулась в воду с головой, потом вышла, накинула платье, встряхнула мокрые белые волосы и босиком ушла в сад.

И вдруг Сергеев осознал, что жутко устал.