Яблоневая слобода

Колокола звонят, туристы на улице переговариваются на разных языках, деревья шумят – никакой тебе беготни по лесу, монстров, ночных привидений. Но если встать и выглянуть в окно, придётся признать, что всё случилось на самом деле. А возвращаться туда, в мир, где такое возможно, совсем не хотелось.

Может, всё-таки, ничего и не было? Но тогда придётся обращаться к специалистам.

В дверь постучали. Сергеев вздрогнул. В последние дни стук в дверь не предвещал ничего хорошего. Вдруг сейчас ещё и когти поскребут по окну.

Стук повторился. Сергеев поднялся с кровати, обнаружил, что у него ныли все мышцы, и поплёлся открывать. На пороге стояла Аня.

– Добрый день. – Аня широко улыбнулась. На её лице проступали старательно замазанные тональным кремом царапины.

– Добрый, – мрачно проговорил Сергеев и посторонился, пропуская Аню в комнату. Уже когда она вошла, он сообразил, что стоял в одних трусах. Впрочем, никакой застенчивости это не вызвало, и Сергеев, про себя удивившись, стал вяло натягивать мятые джинсы.

– Ты только встал? – жизнерадостно спросила Аня.

– Вообще бы не вставал, – пробурчал Сергеев.

Шрамы на Анином лице служили явным доказательством того, что воспоминания, увы, не были ложными. Это угнетало. Джинсы, которые он натянул, тоже подтверждали эту теорию – они оказались грязными и порванными. В ботинке снова что-то кололось. Сжав зубы, Сергеев скинул ботинок и полез туда рукой. Чуть не поцарапался. Перевернул обувку. Из подошвы торчал металлический кружочек. Двумя пальцами Сергеев осторожно вытащил ржавую булавку, воткнувшуюся в подошву.

– Можно сдать вещи в химчистку, – сказала Аня, осматривая его одежду. – Наверное.

– А с этим что делать? – мрачно спросил Сергеев, всё ещё держа булавку двумя пальцами.

– Найти булавку – хорошая примета, – пожала плечами Аня. Но отчего-то снова ухватилась за свой расписной кулон. Потом протянула руку: – Давай сюда. Я выброшу.

Сергеев молча отдал ей булавку, потом достал свой чемодан, в котором лежали запасные вещи.

– Надо бы проведать отца Леонида, – сказала Аня, деликатно отвернувшись и глядя в окно.

– Ты за него так сильно переживаешь? – Сергеев вспомнил, как грузный батюшка проворно бегал по лесу и отсёк голову зубастой твари. И стоило ли так беспокоиться за этого священника? Да он покрепче многих будет. Даром что вечно ноет.

– Да, переживаю, – сказала Аня, выглядывая в окно.