Беги, а то заколдую!

Миррей развернула письмо, которое принесла служанка и прочитала длиннющую оду, которая заканчивалась строками:

«О, королева сердца моего!

В саду, на лебедином берегу, вас видел,

Средь трав, цветов богинею плыла,

Прекраснее, чем сотня лебедей!»

Королева улыбнулась, поправила локон и решительно поднялась. Все же хорошо, что она не приказала магистру остановить этот поток стихов. Пишет наверняка какой-то мальчишка-паж, но как же искренне! И пусть она не сильно любила лебедей — голос у птиц был препротивный, да и гадили они не меньше обычных уток, — каждой женщине приятно восхищение.

***

В полдень из украшенных гербом ворот широкого и приземистого дома, больше похожего на древнюю крепость в миниатюре, вышла рыжеволосая дама невысокого роста. Леди замечательной полноты и волнующих пышных форм была одета в платье для прогулок, носила шляпку и перчатки в тон туфелькам и опиралась на большой зонт с необычной ручкой, похожей на эфес. Путь дамы лежал на другую сторону площади, вверх по Парадному проспекту, и она повернула влево от своего дома.

В это же самое время из другого дома, с высокими затейливыми башенками на углах, колоннами и балконами по фасаду и гербом, как будто парящим в воздухе над парадным крыльцом, тоже вышла леди. Белокурая, прямая, с немного надменным выражением лица и фигурой юной девушки, она шла походкой королевы, только вместо скипетра несла на согнутом локте крохотную сумочку. Леди повернула направо, пересекла шумную площадь и неторопливо шествовала по проспекту вдоль витрин дорогих магазинов, не проявляя никакой заинтересованности, вежливо кивая на поклоны зазывно улыбающихся владельцев.

На одном из углов, далеко от пересечения площади с проспектом и недалеко от дворца, располагался ресторан. Он существовал с тех времен, когда король приезжал со своей многочисленной свитой наблюдать за строительством дворца и заходил промочить горло в только что отстроенный трактир. С тех пор дом не раз перестраивали, и теперь это было самое закрытое от посторонней публики заведение, только для «своих».

А внутри было очень камерно, дорого, но без пафоса. Несколько столов, разделённых жардиньерками с цветущими растениями, и стены в драпировках винного цвета. За драпировками прятались ниши со столиками на два человека.