Беги, а то заколдую!

— Уважаемый, может, вы окажете мне честь? Назовете свое имя?

— Ты уже догадался, — кивнул дракон.

— Миль-Авентис?

— Вы очень похожи и непохожи на своих предков, — с печалью ответил наставник магов. — В тебе меньше высокомерия, в ней — гонора. И ответ на твой вопрос — не нужно тратить свое желание, чтобы вернуть семье возможность иметь больше детей. Ты и сам в состоянии снять проклятье.

Стена закрылась, поглотив недоуменное «Но как?» от Натаниэля, и эльф остался в темноте пещеры.

Сгрузив Горни на ложе из веток — та свернулась калачиком — он вновь разжег костер, закрепил его магически и, поколебавшись, лег рядом с Эби.

В эту ночь им снилось исполнение самых разных желаний. Перед их глазами проносились мантии магистра и перстни королевского мага, звучали свадебные песни на обрядах с достойным гномом (у Горни) и прекраснейшей эльфийкой (у Ната), сверкали ордена, путались под ногами оравы детей, поднимались ввысь лечебница для животных и мастерская амулетов, и родители обнимали и смотрели с одобрением, но, главное, в душе было убеждение, что все правильно и как должно быть.

И тихий голос шептал: «Я дарую вам смелость сделать верный выбор в самый нужный момент».

***

Утром эльф встал раньше Эби, и оба сделали вид, что ничего не произошло, а воспоминания — всего лишь сон, хоть и очень реалистичный.

Ранним утром каждый слышал, как возится, собираясь в дорогу, другой. Обоим казалось неудобным есть одному, но никто не решился позвать другого позавтракать, а потому Горни прошла с независимым видом мимо Вудхауса ко входу и пошагала наверх, а Натаниэль столь же гордо двинулся следом.

Впрочем, это был не первый раз, когда после совместного приключения, где один выручал другого, они возвращались к прежнему противостоянию. Так сложилось — потому что они прекрасно знали, что их товарищество не приняла бы семья. Что уж говорить о симпатии.

На перевал они поднялись одновременно и замерли.

Долина, обрамленная горами со множеством водопадов, высоко расположенных пещер, в которых жили пегасы, зеленых ущелий, лежала перед ними, как туманная чаша, полная озер и лугов.

— Какие птички красивые. И поют красиво, — как заворожённая, проговорила Эби.