Истинная пара: а вампиры здесь тихие?

Рассмотреть замок не удавалось, я терялась в пространстве, путалась в собственных мыслях, и даже не сразу заметила, как тихонько ухватила Леонида за кончик его рукава. Мужчина никак не отреагировал внешне, но я ощутила тепло, мгновенно пронесшееся по его телу.

- Леонид, - я старалась говорить очень тихо, потому что звук голоса усиливался эхом и мне казалось, что на нас сейчас нападут призраки или какие-нибудь другие неведомые твари, - а в чем мой дар?

- Давай я обо всем расскажу тебе уже после того, как мы встретимся с Василиной.

- Нет, не против, - еще тише прошептала я, прекрасно понимая, что хочу услышать все прямо здесь и сейчас. Вампир еле заметно улыбнулся, затем указал на старую дверь, слегка покосившуюся от времени. Михаил открыл ее и по замку тут же разнесся безумный скрежет, пыль мгновенно попала в нос и глаза, а холодный воздух заставил как можно плотнее закутаться в одеяло, - это темницы?

- Замок очень старый.

Ступеньки и правда сильно отличались. Одна выше другой, следующая была чуть под наклоном – из-за этого было не удобно спускаться, но благодаря руке Леонида и опоре на нее я преодолела препятствие на трясущихся ногах без особых проблем.

Василина… Валькирия… Кто она такая? Что это за существа и что я знаю о них из мифологии? Вроде как женщины-воительницы, способные превращаться в лебедей и пускать молнии… Что из этого правда?

Узкая лестница вывела нас в длинное, очень большое помещение с множеством полуразрушенных колонн. На холодном каменном полу была вода, стены заросли мхом, голос девушки вдалеке заставил вздрогнуть. Осознание того, что Василина не человек до сих пор так и не пришло.

- Она очнулась? – Вернер подошел к камере с широкими прутьями. Я осталась стоять чуть в стороне, пытаясь собраться с мыслями и увидеть Василину. – Что с Марианной?

- Тебя волнует девушка или ее сила? – рыкнул оборотень. Михаил стоял рядом с Вернером, рассматривал ту, что уготована ему судьбой и сильно злился. Яркое пламя ненависти пылало в его груди, но в тоже время было что-то еще… И это что-то – дикое, всепоглощающее желание защищать.