След предателя

У входа в отдел, как полагается, стоял автоматчик и хмуро поглядывал по сторонам. Возле низкого посеревшего заборчика притулился штабной «Виллис».

Едва кивнув вытянувшемуся автоматчику, полковник Александров прошел по длинным скрипучим половицам в полутемные сени: с правой стороны посередине стены – крошечное окошко; с левой – коротенькая лавка; в самый угол прислонены зимние сани, здесь же – небольшой бочонок с крышкой и две деревянные лопаты для уборки снега. В избу вела одностворчатая низкая дубовая дверь, сделанная из двух досок, скрепленных между собой металлическими скобами.

Потянув на себя обшарпанную деревянную ручку, полковник Александров перешагнул высокий порожек и вошел в хату с хорошо тесанными полами и печью по левую сторону. В красном углу висела божница с иконкой и потухшей лампадкой. Ближе к окну возвышался небольшой квадратный стол, из-за которого, увидев вошедшего, поднялся командир роты разведки капитан Сухарев.

Немного в стороне стояли два автоматчика, между которыми, понуро рассматривая щербины на полу, стоял арестованный.

– Значит, это и есть тот самый бандеровец? – обрадованно произнес Александров. Сняв с головы фуражку, он повесил ее на металлический крюк, торчавший с правой стороны от двери. По-хозяйски прошел в горницу и грузно опустился на лавку под иконами.

– Он самый, товарищ полковник.

– Значит, ты его поймал?

– Мои разведчики. Старшина Щербак со своими людьми.

– Что стоим? Пусть садится и рассказывает, что знает, – распорядился полковник.

Напротив Александрова расположился капитан Сухарев, спиной к двери боязливо присел арестованный.

– Давай начнем самого начала. Кто ты такой, когда родился, где проживаешь? – Александров всем своим видом демонстрировал серьезность предстоящего разговора.

– Меня кличут Василь Чубарь. Двадцать один исполнилось. На хуторе я живу, близ Сиянцы.

– Хочешь до двадцати двух дожить? – неожиданно спросил полковник.

– А як же, хочу.

– Тогда рассказывай, кто у вас командир, сколько человек в вашей банде, кто надоумил вас напасть на колонну командующего фронтом.

– Тильки мы не бандыты, а паустанцы.

– Повстанцы, значит, – хмуро повторил Александров, едва сдерживаясь. – Вы не с нами воюете, а с такими же украинцами, как вы сами. Три дня назад семью красного командира сожгли в село Митцево. Погибшие женщины и малолетние дети тоже были повстанцами? – устало спросил полковник.