Гарри Поттер и Алая Ведьма

— Гарри упоминал о твоих необычных магических способностях, Ванда, — Меда присела на кресло напротив Максимофф и улыбнулась ей, — не врал?

— Мы были в магазине Олливандера, — Ванда покачала головой. — Тот старичок сказал, что видел нечто подобное, но палочки мне не подходят в качестве проводника. Попросил зайти к нему позже.

— Вот как… — пробормотала Меда, после чего усмехнулась. — Кажется, Гарри забыл закрыть дверь. Сможешь тихо закрыть ее? С помощью магии, конечно.

Ванда вытянула руку и сделала едва заметный жест пальцами, после чего дверь медленно закрылась, а замок щелкнул.

— Признаюсь честно, я ни разу не видела ничего подобного, — Меда откинулась на спинку кресла. — В любом случае, полагаю, сейчас мы в таком положении, что у тебя намного больше вопросов, чем у меня. Не стесняйся, в последнее время Гарри — мой единственный гость.

— Вы его родственница? — задала Ванда вопрос, который уже несколько минут крутился на языке.

— Ох, если по крови, то очень дальняя, конечно, но… — Меда задумалась, не зная, как объяснить это вернее. — В общем, я двоюродная сестра его крестного. И его крестный был очень-очень дружен с его отцом, Джеймсом. Наверное, их даже можно было назвать братьями, Сириус и Джеймс — всегда неразлучные сорванцы.

— Сириус погиб, верно? Я случайно видела воспоминания Гарри, он кричал его имя.

— Да, он погиб у него на глазах два с небольшим года назад, — Меда вздохнула.

— Гарри практически ничего не говорил о себе, — тихо произнесла Ванда, чувствуя, как карточка от шоколадной лягушки слегка колется через тонкий карман.

— О, я не удивлена, дорогая, — слабая улыбка появилась на лице Андромеды. — В конце концов, я сама с трудом могу вспомнить, что он может рассказать о своей жизни, чтобы это не выглядело как поход к психотерапевту.

— Он рассказывал о войне, — произнесла Ванда. — Говорил, что совсем недавно закончилась война, которая шла несколько лет.

— Она шла много лет, безумно много, — вздохнула Андромеда. — Не счесть, скольких я потеряла за эти годы.

В комнате повисло молчание, но в ту же секунду на журнальных столиках рядом с креслами появились чашки с чаем и блюда с эклерами.