Лорды не дремлют

Собственно, после этого Старый Король и стал параноиком, но было поздно.

Кларисса попросила подробностей: тема зловещей пентаграммы на месте замка не давала ей покоя.

Они с лордом медленно шли по тенистым зеленым улицам вдоль песочно-желтой стены и обсуждали ту давнюю войну, демонов и поклоняющихся им культистов – и в этой беседе было какое-то свое очарование. Казалось, они с драконом сидят в библиотеке его родового замка, того, где сейчас Академия, и обсуждают за чаем какую-нибудь старую легенду. Таких бесед – она помнила – у них тогда было много.

Рассказы лорда Магарыча не стали менее интересными из-за того, что Кларисса уже не была в него влюблена. Правда, дознавательницу все подмывало спросить, а правда ли у эльфов было по три яйца.

И еще…

– Лорд Магарыч, я, наверно, зря вам тогда рассказала про чашу, перед испытанием, – сказала наконец дознавательница. – Я не хотела сделать вам больно. Простите.

Если дракон и удивился смене темы, то виду не подал.

– Разумеется, не зря, – мягко улыбнулся он, касаясь цепочки от Аринского кристалла на шее.

После чего забыл про культистов и начал доброжелательно – подозрительно доброжелательно! – выспрашивать у Клариссы подробности ее разговора с молодым королем Истинной земли драконов.

Дознавательница не видела смысла что-то скрывать. Она пересказала весь разговор с золотоволосым королем вплоть до последнего: «и… знаете, леди Кларисса, мне действительно жаль лорда Магариэна Арического.

– Отвратительно, – прокомментировал лорд. – Еще и «Магариэн»! Я чувствую себя так, будто меня с головой окунули в драконий навоз. Снова.

Дознавательница улыбнулась, вспомнив, что Магарыч терпеть не может данное при рождении имя из-за навязчивых ассоциаций с полулегендарной принцессой Магариэн.

– Я уверена, что король хотел как лучше.

Дознавательница считала, что золотоволосому королю Истинной земли драконов как правителю очень далеко до Крылатого Короля, так что их не стоит и сравнивать.

Но у Магарыча, конечно, имелось свое мнение по этому поводу.

– В тот раз, с драконьим навозом, тоже было из лучших побуждений, – чуть улыбнулся лорд. – Что ж. Теперь у меня не один уникальный образец для сравнения, а целых два.