Королевская кровь-8. Расколотый мир

— Ненавижу! Не смей меня трогать, не смей, Люк!

— Ненормальная! — он еще раз тряхнул меня и вдруг прижал к себе так, что я застонала: дышать было нечем. — Поверить не могу! Понимаю, почему твоя семья держит тебя под арестом! Ты сама для себя опасна, Марина!

— Не смей орать на меня! — прошипела я, давясь слезами. — Отпусти!

Он отстранился, словно оглушенный, помотал головой — глаза его приобретали нормальный цвет — и снова до боли сжал мои плечи.

— Дурочка, — яростно процедил мне в лицо, — какая же ты дура, Марина.

Разве хоть кто-нибудь стоит твоей жизни? Как тебе вообще в голову это прийти могло?

Я не выдержала, разревелась, и стояла, обмякнув, захлебываясь слезами и ненавистью, и выплакивала свой страх и свое дурное решение свести счеты с жизнью, и думала о том, что я могла быть сейчас уже мертва, как и ни в чем не повинный ребенок внутри, если бы не Кембритч.

Люк так и сжимал меня и молчал, пережидая мою истерику, и первый всплеск эмоций проходил, оставляя опустошение.

— Отпусти, — приказала я прерывающимся голосом, когда наконец смогла говорить.

— Ты мне противен, Люк. Отпусти! Разойдемся по-хорошему. Ты прав, я сделала глупость, непростительную глупость. И когда решила быть с тобой, и когда дернула руль в море. Спасибо, что уберег меня. Спасибо. Я должна тебе жизнь. Именно поэтому я ничего не расскажу родным. Просто разойдемся, и все.

Кембритч чуть отстранился, взглянул мне в глаза.

— Детка, — проговорил он почти спокойно. — Я виноват. У меня достаточно бурное прошлое. Но я не изменял тебе, клянусь.

Если хочешь, проверь меня менталистом.

Я молчала. Я больше не верила ему. Мне было противно и едко.

— Женщина, которую ты видела, — вдова моего партнера. Раньше… мы были близки, но потом все прекратилось. У нее двое детей, ее мужа убили, я обещал ей защиту и поэтому поселил в замке. И разговор у нас шел о том, что ей нужно переехать. Я не хотел, чтобы ты хотя бы на каплю усомнилась во мне.

— Твои руки у нее на заднице очень способствовали моему доверию, как и твой язык у нее в горле, — не выдержав, процедила я.

— Скажи, что она сама на тебя набросилась. А ты отбивался.

— Звучит смешно, но это правда, — с раздражающей и немного растерянной иронией подтвердил Люк. — Мы уже прощались, она от избытка чувств решила меня поцеловать. Я опешил поначалу, потом отстранился. Марин… это недоразумение. Клянусь. Черт… я очень виноват. Прости, детка. Пожалуйста.

Я задумалась, прислушиваясь к своим ощущениям. Кембритч был очень убедителен.