Королевская кровь-8. Расколотый мир

Кто мне все эти люди, что я должна оправдываться перед ними и держать лицо? Почему я должна это делать, когда виноват ты? Я здесь совсем одна, заперта в этом замке, и это было бы не так жутко, если бы у меня был ты, но у меня и тебя нет!

— Я есть, Марин, — сказал он, вставая.

— Да нет, нет же! — крикнула я, опираясь ладонями на стол и тоже поднимаясь. — Я никогда не смогу этого забыть, Люк! Боги… как же я тебя ненавижу! Ненавижу!

Я, захлебываясь слезами, дернула скатерть в сторону — драгоценный фарфор полетел на пол вместе с обедом, зазвенели серебряные приборы, с жалким звяканьем треснула огромная супница — от нее по паркету покатилась волна супа.

Люк в одно мгновение оказался рядом со мной, сжал, касаясь губами щеки, — а я опять впала в истерику и даже вспомнить не могла, что именно кричала в этом болезненном, горячечном состоянии.

— Кричи, плачь, — говорил он хрипло мне в губы и впивался в них поцелуями, когда я на мгновение оказывалась способной его услышать и понять, что происходит, — что угодно, Марин, что угодно…

Я пришла в себя, когда Люк уже тяжело дышал и сладко сжимал меня, прижимая к столу и целуя так, как умел только он; сознание уплывало вместе с волей и способностью мыслить.

Дернулась, со злостью укусила его за губу, оттолкнула.

— Нет! — крикнула, сжимая кулаки. И уже спокойнее добавила: — Нет, Люк. Нет. Нет!

Он вытер тыльной стороной ладони кровь с губы, вздохнул возбужденно, шагнул ко мне — и я приготовилась драться, когда скрипнула дверь, и мы дружно повернулись туда.

Люк грязно и разочарованно выругался, рявкнул:

— Убирайтесь!

Ирвинс, застывший в проеме, лихо удерживал на закачавшемся подносе пятью пальцами целый чайный набор. Он был бы рад, наверное, сбежать, но оцепенел от увиденного. На лице его была такая неописуемая смесь ужаса и изумления, что я фыркнула, сдерживая смех и сама поражаясь сумасшедшим сменам настроения, закрыла рот ладонью и быстро вышла мимо него из столовой.

Кажется, недавно я называла семейную жизнь скучной.

Клянусь, прыгать с парашютом было менее экстремальным.

Часть 1. Глава 8

30 января, вечер понедельника, Блакория, Северные горы

Данзан Оюнович Черныш хрустел сочным яблоком, хотя очень хотелось налить себе воды. Но он не рисковал. Вечером в четверг его почти до кругов в глазах сдавило обрушившимся мощным проклятием, и он ничего не смог ему противопоставить. Щиты оно прошило, словно их и не было.