Три секунды до никогда

– Могу ли я просить тебя поехать сейчас в гостиницу?

– Можешь, – откликнулась я, на мгновение отрываясь от своего занятия, и благодушно дозволила: – Проси. Можешь даже немного поумолять…

И вновь заскользила, играя с ним языком и губами.

– Прошу… Нет, умоляю!.. – просипел Джереми, легонько надавливая ладонью в такт на мою макушку, призывая не нежничать и действовать грубее, резче. – Ох, Кэсс!.. Как хорошо… Как же я о тебе мечтал…

– Дрочил на мой светлый образ, паршивец?! – не удержавшись, хохотнула я, искоса поглядывая на него и следя за реакцией.

– Что?! Нет! – ошарашенно возмутился Джей, но густо заливающая лицо краска выдала его со всеми потрохами. – Ох, проклятье… да катись оно всё к Забытым! Да! В первый же день ладони до мозолей стёр, представляя, как разложил бы тебя на столе и хорошенько наказал ту ядовитую стерву, которой ты себя показала…

– Неожиданно приятно слышать, – удивлённо хмыкнула я, возвращаясь к ласкам и награждая своего медведя за откровенность.

А он, поблёскивая тягучим взглядом из-под ресниц, со стонами продолжал исповедоваться в сокровенном:

– И потом тоже… неоднократно представлял, что сделал бы с тобой… Все мысли ты мои заполонила, Кэсс… Все ночи были заняты тобой… И не было мне покоя… Ох… Но даже в самых дерзких и порочных мечтаниях я не предполагал, что это будет так… Так сладко… Ох, Кэсс!.

А после, ещё сотрясаясь от перекатывающихся по телу судорог, привлёк, вжимая в себя и покрывая лицо и губы поцелуями.

– В гостиницу? – хрипло пробормотал, утыкаясь носом мне в шею и жадно втягивая запах волос.

Я в ответ только кивнула, не в силах отлипнуть от него и подрагивая от возрастающего желания.

** *

В гостинице Джереми щедро отомстил мне, не дав толком даже умыться после дороги. На ходу раздевая и разоблачаясь сам, бросил животом на широкую кровать и взялся вылизывать мою спину, покусывая и рыча.

Начал с самого загривка, уделил внимание плечам и двинулся ниже. Пока он добрался до складочки, знаменующей начало ягодиц, я уже голос сорвала от стонов, умоляя его больше не мучить меня. Он с садистским удовольствием урчал и продолжал «пытки».

И вновь оглушительная страсть, переплетённые в желании тела, лавина жара, неги и чувственное буйство – никогда прежде со мной не случалось подобного.