Три секунды до никогда

Мне даже не нужно было опускать взгляд, чтобы увидеть подтверждение его желания, натянувшее бельё. Джереми выдал пылающий взгляд. Даже в сумраке комнаты мне были хорошо видны отблески внутреннего пожара, сверкающие в его глазах.

Огонёк внутри меня перерос в пламя, пылавшее искрами и рассыпающее их по телу в замысловатых узорах.

Сильные ладони Джереми легли на мои бока и замерли на мгновение, но в следующую секунду он легко отодвинул меня. Однако продолжал удерживать и нежно поглаживать, скользя руками по коже, будто не желая отпускать.

Прыгнуть, чтобы сразу и в омут с головой. А то, что из него уже не выплыть… Я знала это, когда в кабинете он плюнул в меня презрительное «мэм».

– Боги, дайте мне сил! – воскликнул Джей и легонько встряхнул меня, словно призывая очнуться. – Не я тебе нужен, Кэсс!.. Не такой!.. – указал взглядом на ногу, оканчивающуюся у колена культей. – Рядом с тобой должен быть достойный мужчина… Не я… – его голос упал до надтреснутого шёпота, разбитого проклятой судьбой на тысячи осколков.

Столько в этом было тоски и безысходности, что сердце сжалось, почувствовав знакомую промозглую пропасть: внутри мужчины тоже поселилась тьма, которую нужно изгнать. По одиночке, мне, ему, не справиться. Так может… вместе? Получится?

Тихо рыкнув, я вывернулась из хватки его ладоней и вновь впилась губами в рот. Куснула ему нижнюю губу с досады и тут же лизнула, извиняясь за грубость.

– Ох, Кэсс… – выдохнул он. Сдавшись, обвил руками, привлёк к себе, наконец отвечая на ласки.

С таким неистовым жаром, что у меня закружилась голова. Стоны, дрожь – всё слилось в наш единый танец. Кружась и пылая, я даже не успела понять, как оказалась раздета, когда успел раздеться он и опрокинул меня на кровать.

Джереми оторвался от рта лишь на секунду, чтобы нависнув, вклиниться между ног. Плывущим взглядом, будто опоённый дурманом, он скользнул по моему телу и прохрипел:

– Прости, я сейчас не буду нежным…

Не дав возможности ответить, навалился, тут же врываясь в меня.

Вминал в себя, опаляя рассудок голодом желания. Воруя дыхание, пил с моих губ стоны, чтобы тут же вернуть их низким утробным рычанием. Каждым глотком, каждым толчком подталкивал к алчно разевающей пасть пропасти безумия.