Всего лишь травница

Сейчас же приходится мамин кулон и пару простых колец заворачивать в специальную тряпочку и убирать в стол. Отправляясь в путешествие, кольца я благоразумно оставила дома, а вот кулон, сколько себя помню, всегда был рядом со мной. Может, кому-то это покажется глупостью – настолько привязываться к вещам, но в таком случае вряд ли он терял самого близкого человека в шесть лет, а значит, и понять моих чувств ему не дано.

– Идем, Мари, – легонько потянул меня в сторону герцог Ламандский.

Краем уха я слышала, как Его Светлость приобрел магическое огниво, способное разжечь практически любой материал, будь это даже утопленное сто лет назад бревно, полотнище, моментально впитывающее влагу, и непромокаемый плащ, поддерживающий температуру внутри.

– Погода в горах непредсказуема. Ты одна без подходящей одежды, – пояснил свои действия Его Светлость.

Я смутилась. Принимать подарки от мужчин было чем-то совершенно новым для меня, и хотя, умом я понимала, что лорд-канцлер заботится обо мне по долгу службы, всего лишь, как о еще одном члене его отряда, которого нужно правильно экипировать, внутри от его поступков делалось тепло, и от того я чувствовала себя странно.

– Спасибо, негромко отозвалась я и спрятала взгляд, чтобы он не смог прочесть в нем ничего лишнего.

«Это ничего не значит, это ничего не значит, это ничего не значит…» – упрямо твердила я себе, пока мы неспешно бродили по рядам. Я помнила, что Его Светлость теперь может считывать мои эмоции, а значит, и их нужно было держать под строгим контролем.

Герцог Ламандский вдруг остановился возле лотка кожевенника, и я вместе с ним, потому как рука моя все еще покоилась на локте Андрэ. Его Светлость недовольства не выразил, стал ждать нас в сторонке, давая безмолвное разрешение на покупки. Передо мной лежали разномастные кошели разных цветов и размеров. Многие из них украшала вышивка или кожаные цветы. Один, величиной с хорошую книгу, заставил хихикнуть – это ж сколько денег нужно таскать с собой, чтобы его наполнить.

Оказалось, именно сумки и заинтересовали молодого герцога. Он выбрал одну, не очень большую, украшенную по краю витиеватым орнаментом.