Будь моим... оборотнем

Дыхание потяжелело, и взгляд стал темен как беззвездное небо. Я забыла, как дышать. Понимала всю неправильность ситуации, но не могла ничего поделать со своим телом. Оно трепетало в сильных руках Ричарда. Его запах — костра, северных ветров и можжевельника — въедался под кожу. Он целовал меня жадно, безысходно, как целуются в последний раз. Руками обводил талию, вжимал в себя, шептал одному ему известные слова.

Жар во мне разгорался с неистовой силой, и ничто не могло потушить его, кроме мужчины напротив.

— Я люблю тебя, — бормотала я онемевшими губами. — Слышишь, люблю? Пожалуйста, уйди от Ривалии, сбеги со мной. Давай будем вместе? Я не могу без тебя существовать.

— Я тебя тоже люблю, — ответил он серьезно, и...

Я проснулась.

— Твою ж мать, — простонала, утыкаясь носом в свернутую валиком куртку.

Догорали поленья вчерашнего костра. Ричард обнимал Ривалию во сне...

***

Он сидел у затухающего очага, наблюдая за предсмертной пляской пламени. В доме стоял невыносимый холод, и от порывов ветра шатались хлипкие стены.

Эта покинутая всеми лачуга стала ему верным другом и надежным убежищем. Они вместе доживали последние деньки: он — некогда не последний человек при дворе и дом, в котором когда-то теплился уют.

И пускай он силен и хитер, но один против всех — ничтожен. Он ждал, скрипя от злости зубами. Ждал подходящего случая. Ждал подарка судьбы.

Он жил ради одного — мести. У него отняли все, и он отнимет всё у кого-то другого.

Совсем скоро.

***

Я никогда не просыпалась от дружелюбного толчка в бок. Что ж, всё бывает впервые. Тыкал Кар, с садистским удовольствием наблюдая за моей реакцией. Вместо какой-либо реакции я уткнулась носом себе в рукав. Тогда Каррел поступил самым нахальным образом: он схватил меня за талию, поднял над головой, встряхнул и опустил в вертикальное положение.

— Ты так добр! — возмутилась я.

— Для тебя — всё, что угодно! Доброе утро.

И, судя по всему, раннее.

А раннее утро по определению не может быть добрым. Небо едва окрасилось в рассветные цвета, розово-красные, но ещё совсем тусклые, блеклые. В воздухе пахло ночной свежестью.

Понаблюдав за жалкими попытками размяться, Каррел протянул мне бутерброд с вяленым мясом. Я расправилась с тем быстро, запила водой из фляги.

Ричард складывал вещи в сумки, прикрепленные по бокам седла. Его конь, Верный, стоял совершенно спокойно, не дрыгаясь и не фырча.