Будь моим... оборотнем

Всё та же светлая пушистая челка, спадающая на один глаза, сверкающие зеленые глаза, довольная ухмылка и острый, чуть вздернутый подбородок. У меня перехватило дыхание.

— Сколько же мы не виделись... — сказал, прищурив глаза.

Боги, этот голос, от которого тело пронзает электрическим током. Негромкий, хрипловатый. Я и забыла, что говорить можно так.

— И вам не хворать. Ты что здесь делаешь? — я нахмурилась, думая о том, стоит ли обругать этого несносного оборотня или лучше попросту обидеться на него за всё, чего между нами не было.

— Ты не рада меня видеть?

Глаза посерели.

— Ещё как, — неоднозначно прошипела я, наклоняясь к земле и хватая камень размером с монету.

— Анна, как советник Велиции, я вынужден предупредить тебя: закидывание оборотня камнями будет считаться физическим надругательством над личностью. Тебя засудят! — поспешно выкрикнул Ричард, шуточно прикрывая безобразно красивое лицо.

— Да ты что-о?! Я могла бы задушить тебя собственноручно за все те письма из двух строчек, но выбью тебе пару зубов и успокоюсь.

Я прицелилась и кинула камешек, но Ричард ловко увернулся от снаряда и с напускной важностью отряхнул ворот куртки — особо отклоняться даже не пришлось, потому как я не обладала меткостью, и при всем желании камень попал бы разве что в колено. «Лучший друг» в два шага сократил расстояние между нами до минимального, обхватил меня за талию и крепко прижал к груди.

— Как же я по тебе скучал... — прошептал он.

И я зарыдала у него на плече, вдыхая такой знакомый запах трав и солнечного лета.

— Ну и что за свадьба у тебя такая?

Его глаза вмиг потеряли весь блеск, превращаясь в безжизненно серые. Ричард присел на траву, прислонившись спиной к излюбленному мною дереву, и расстегнул ворот походной черной куртки. Некоторое время мы провели в молчании, я нарезала круги вокруг дерева, а оборотень разглядывал безоблачное небо.

— Так надо.

— Не знаю никаких «надо»! — В голосе звучало неподдельное возмущение. — Мы друзья или где?! Как зовут твою избранницу? Рассказывай всё.

— Ривалия. Да и рассказывать нечего. Только разве что про обряд.

— Слушаю.

Я присела напротив, по-турецки скрестила ноги, ничуть не заботясь о холодной весенней земле или платье.