Тень. Тетралогия

Прямо напротив нас находилась сцена, скрытая тяжелым бордовым занавесом, а вокруг нее, постепенно возвышаясь, полукругом расположились ряды кресел. Все было таким новым для меня, таким непривычным, что даже плохое настроение отступило. Странное очарование этого места охватило меня, погружая в легкое возбужденное ожидание.

Интересно, о чем будет спектакль? Обычно актеры показывали сценки о любви и о сражениях героев с чудовищами, наряжаясь в разные костюмы. Длились такие представления не больше часа, причем большую часть времени занимало именно переодевание.

А зал тем временем быстро заполнялся. Хотя большинство публики составляли вампиры, попадались среди них и люди и эльфы. Причем не только темные, но и светлые, что окончательно убедило меня в безопасности и исключительности мероприятия. Все‑таки подобное единодушие возникало у темных и светлых представителей разных рас очень редко, ибо чтобы собраться вот так всем вместе, нужен действительно важный повод. «Например, возможность закидать потомка Велиара камнями», – пронеслась в голове мрачная мысль.

В этот момент магические светильники погасли, и зал погрузился в полумрак. Легкий гул разговоров окончательно стих, и на несколько мгновений воцарилась абсолютная тишина. А потом зазвучала медленная печальная музыка, и бордовый занавес поднялся.

На освещенном пятне сцены не было никаких ярких красок. Здесь господствовал черный цвет, его дополнял белый, лишь кое‑где перемежаясь с тусклыми пурпурными пятнами.

Массивные реалистичные декорации подробно изображали место действия пьесы: гостиную с ночными окнами, затянутыми черной драпировкой, черно‑белые картины на стенах и старый шкаф из темного дерева. Посреди этой странной комнаты стояли два кожаных черных кресла и круглый стол с темно‑вишневой скатертью, на которой сиротливо лежал чей‑то маленький портрет.

В двух высоких подсвечниках, которые стояли по краям сцены, горели неровным пламенем несколько толстых свечей, и именно этот дрожащий свет придавал обстановке еще более мрачный и зловещий вид.

Меня стало охватывать легкое беспокойство, и в этот момент музыка стихла. Раздался негромкий страдальческий стон, и в комнату вошел мужчина. Он был бледен и худ, его черный сюртук с белыми кружевными манжетами и жабо идеально вписывался в интерьер комнаты. Мужчина медленно, пошатываясь, словно с трудом понимая, где находится, подошел к столу и трясущейся рукой взял портрет.