Мой маг с высокой башни

Госпожа Тарлимея была необыкновенно красива в тот особенный день. Ее волосы, уложенные на затылке в пышный пучок, отливали темной медью, а глаза казались бездонными, пока тонкие пальцы держали Мерата за подбородок. Кернел унаследовал глаза матери вплоть до их строгого выражения. У Велиарда взгляд был совсем другим.

На леди было бордовое платье, цвет которого напоминал густое вино, а ее тонкую женственную шею полностью покрывали оправленные в серебро прозрачные камни. Леди Тарлимея вернулась с важного вечера, поэтому предстала перед мальчишкой уборщиком во всем блеске богатства и власти.

– Хочешь, я попытаюсь пробудить твою сестру? Вдруг у нее все же есть способности, чтобы стать магессой?

– Нет, лорд Кернел! – быстро ответил Мерат, сцепив руки за спиной. – Никто лучше меня не позаботится о моей семье. Я не вижу повода приводить их сюда.

Лорд вскинул голову, услышав непреклонный ответ своего секретаря.

– Когда-то твоя матушка работала в резиденции. Я был бы рад увидеть ее снова.

Молодой маг покачал головой. Вряд ли Кернел вообще помнил, как выглядела Эрия. Как только Мерат закончил обучение, он позаботился, чтобы родители перестали прислуживать благородным.

– Она будет рада услышать, что вы ее вспомнили... Но Тейла, к сожалению, не магесса. Моя сестра никогда не будет учиться в Лоуне.

– Очень жаль, – произнес Кернел.

Мерат успел заметить, как лорд открыл небольшой ящичек, стоящий на секретере и принялся разглядывать содержимое. Внутри лежала застежка для одежды, найденная в доме нищенки.

Глава 9. Поговорим о тонких материях

– На юге живется хорошо, и такого вина, как в Лисеме нигде больше делают. В тех краях, дядюшка, целые долины покрыты виноградниками! Я видела виноград белый, и черный, и красный, и синий. Чудное место, и природа там такая красивая.

– Мне, знаешь ли, больше по вкусу наш родной сидр.

Стражник сидел со скрещенными ногами на кипе старых мешков. По случаю жаркого дня форменная куртка была снята, и старый Телрик щеголял выцветшей от долгой носки рубахой. Во рту стражник держал сочную травинку, от которой откусывал кусочки, жевал и сплевывал.

– Вот дослужусь до почетной отставки, вернусь в родной город и буду делать свой. В настоящих дубовых бочках, – сказал он.