Мой маг с высокой башни

– В высоком городе у лорда управителя. У меня все будет хорошо.

В последний раз я посмотрела на мальчиков. Они выглядели здоровыми, хоть и бледными.

– Будьте благоразумными, – велела я им, а потом посмотрела на мага. – Мы можем идти? Вы обещали, что я смогу увидеть Грэза.

– Действительно обещал.

Он хмурился? Едва заметные морщинки пересекли чистый лоб мага, словно Мерат в последний момент засомневался в своем решении. Но все-таки он отрывисто кивнул старому служителю.

– Проведи нас вниз.

Подземный этаж выглядел более мрачным из-за отсутствия окон, но здесь было сухо и чисто.

Меня интересовали лишь двое, поэтому я не приглядывалась к остальным заключенным, и сами они не стремились привлекать к себе внимание. Едва заприметив мага, люди уходили вглубь камер, а затем отворачивались или просто закрывали лица рукавами.

– Эйна! Моя дорогая! – голос у Грэза был по-прежнему веселым, но сам он заметно похудел за эти дни. – Как может быть, что ты здесь? Тебя же не хотят запереть по соседству?

– Здравствуй, Грэз.

– Режешь по живому, хоть и не в моем характере жаловаться, ты же знаешь, – он бросил быстрый взгляд на старикашку смотрителя. – А впрочем, еда тут не совсем плохая. Эйна, я таю от раскаяния и нервных переживаний. Прости, моя дорогая, это ведь я вас подставил! Я им говорил, что ты и мелкие ни в чем не замешаны, но мне, кажется, не поверили.

Грэз развел руками, как будто не понимал, почему все так обернулось. Лидс, лежавший тут же на грубо сделанной лавке, поднялся и кивнул мне.

Их обоих почти наверняка ждали рудники.

В Лидса я верила – наш спокойный здоровяк сумел бы выжить где угодно, а вот насчет Грэза у меня имелись сомнения. На фоне каменных стен владелец «Белой ласточки», одетый в яркую куртку и бархатные штаны, выглядел особенно жалко. Раньше у Грэза были пуговицы из тигрового глаза, но кто-то их срезал, поэтому уважаемый в приюте странников делец подпоясался веревкой.

– Идиоты. Какие же вы идиоты...

– Не ругайся, моя дорогая. Разве мы недостаточно наказаны?

Я не понимала, почему он решился на преступление. Не ради же пуговиц и бархата? Когда мне все-таки приходилось прибегать к колдовству, я всегда помнила о возможности выдать себя. Оправдать риск могла только по-настоящему важная цель.

– У вас будут ко мне просьбы? – спросила я.