Мой маг с высокой башни

Повозка у колдунов тоже имелась, но предназначалась она совсем не для Вила. Сверху телега была накрыта плотной промасленной материей, чтобы посторонние не догадались, что находится внутри... Мальчишка сглотнул и отвел взгляд от потертого борта, как вдруг в повозке началась приглушенная возня. Человек, который правил лошадью, дернул поводья, и животное остановилось.

– Можно мне... – начал Вил, но единственный взгляд колдуна заставил его замереть в седле.

– Не подходи, – велел Аллорий. – Трас сам разберется.

Возница действительно скрылся в повозке, и скоро все затихло.

– Она просто спит, – сказал колдун. – Это не причинит ей вреда.

– Я знаю. Ты говорил.

– И повторять не желаю.

Взгляд Аллория пронзил мальчика.

– Запомни, – добавил он, – в колдовстве есть лишь один закон. Закон, который мы обязательно должны соблюдать.

– Какой, наставник?

– Никогда не делай с другими того, что не сделал бы сам с собой. Ты переживаешь за маленькую магессу?

– Да… Немного.

Вилис бросил быстрый взгляд на Аллория, но колдун не злился.

– Не стоит. Я собираюсь отпустить девчонку, когда закончу с ней.

Он произнес это очень уверенно, но Вилис не чувствовал себя убежденным.

– Это разве не опасно? Она все расскажет.

– Когда все закончится, она перестанет быть опасной.

Трас снова взялся за поводья, и вся группа тронулась в путь. Наклонившись к шее старенькой кобылки, Вилис вглядывался вперед. Где-то там лежала земля Алаазии, обещавшая новую прекрасную жизнь.

***

Одинокое дерево давало густую тень, за которую был благодарен не один путешественник, а рядом имелся колодец с дубовой крышкой. Его питал родник, поэтому вода всегда оставалась прохладной.

– А ну отдай!

Человек из группы, которая только что подъехала к месту отдыха, выбил ведро из рук Грэза.

– Грязная скотина, – выругался незнакомец, заметив метку у него на шее.

Остатки воды попали на одежду осужденного, а деревянное ведро треснуло, упав на камень. Это стало поводом для новых ругательств.

Грэз закряхтел и тяжело опустился на колени. Он похудел до неузнаваемости, но двигался с большим трудом, чем когда был толстым и жил в «Белой ласточке».

– Уважаемый, – пробормотал Грэз, – подайте бедному нищему.

Путешественник отшатнулся при виде протянутой грязной ладони с обломанными ногтями.

– Ради милосердия, господин.