Мой маг с высокой башни

– Ты меня узнала, – сказал лекарь, и на его лице появилась довольная улыбка. – Я польщен!

– С чего мне тебя забывать? – спросила Кейра, поправляя платье. – Я на память не жалуюсь.

Десмий засмеялся, запрокинув голову назад, хотя Кейра не говорила ничего смешного.

– Не ожидал тебя тут найти, – сказал он. – Качели?

Кейра надула губы.

– Ничего плохого я не делала.

– Кто говорил, что это плохо? Разве что чудно, – Десмий усмехнулся. – Но только немного! Ты не против моего общества?

– А?

– Погуляешь со мной?

Кейра испугалась, когда он наклонился ближе, но упрямо тряхнула растрепанными ветром волосами.

– А пойдем! Я хочу танцевать!

Лекарь подхватил ее за локоть и потянул в сторону, откуда доносилась музыка.

***

Каменная стена неприятно холодила спину. Несмотря на начавшееся лето в подвалах управы не становилось теплее.

– Хозяин!

Грэз лениво приоткрыл глаза и чуть повернул голову, чтобы видеть Лидса. Конюх низко склонился над собственными коленями и что-то мастерил.

– Неправильно грустить в такой-то день.

Бывший владелец конюшни сглотнул, а затем хрипло рассмеялся.

– Хорошо? Тебе хорошо! Ты ничего не потеряешь, а у меня отнимут «Ласточку».

– И зачем ты так, хозяин? – спокойно произнес Лидс. – Это злоба в тебе говорит, а в Дни благоденствия нельзя злиться.

Грэз издал отчаянный вздох.

– Эйна сегодня не придет.

– Кто бы ее в такой день в управу пустил?

Оба узника замолчали. Лидс продолжил возиться с чем-то у себя на коленях, а Грэз смотрел в стену.

– Чем ты занят?

Лидс хмыкнул и показал то, что находилось у него на коленях.

– Что это? – удивился Грэз.

Фигурка высотой в ладонь не напоминала ни одно живое существо. Сделана она была из соломы, которую Лидс вытащил из тюфяка.

Конюх смущенно почесал в затылке.

– Лошадка должна быть. Не похожа?

– Нет.

– Жалко. Я бы вырезал, но ножика нет… И дерева – тоже...

Он принялся расплетать солому.

– Зачем? – спросил Грэз, наблюдая за его действиями.

– Переделаю. Может, на этот раз лучше получиться…

– Зачем делаешь?

Лидс поднял голову, и на Грэза уставились светлые бесхитростные глаза конюха.

– Для Тида, конечно. Хочу ему на память оставить. Я ж ему когда-то игрушки вырезал.