Шифр фрейлины

Они почитают своих господ, на первом месте у них личная доблесть, а на поле брани никто из них не ударит противника в спину, и уж тем более они не станут нападать на врага вдвоем, а то и втроем, как это принято в наших армиях.

– Они что, будут дожидаться, пока враг укокошит их солдата, так, что ли? – зло спросил Кортес.

Зверинец остался далеко позади, но запах человеческой крови продолжал преследовать. Казалось, что им пропиталась вся его одежда, все окружающее пространство, включая листья на деревьях, даже придорожные камни источали скверный запах.

– Война у ацтеков – это в первую очередь поединки с врагом, кто-то третий не имеет права вмешиваться в их своеобразную дуэль. По-другому это называется доблесть. Если одного убивают, тогда на его место становится другой.

– Чертовы язычники! У них все не так, как предписано христовыми заповедями! Невозможно понять, где доблесть, а где безрассудство и откровенная глупость.

– Даже когда они побеждают, то не убивают своего противника, а пленяют его, чтобы потом принести в жертву. Причем победивший воин должен сказать своему пленнику: «Он мне как любимый сын». А тот непременно должен ответить: «Он мне как любимый отец». И знаете, как называются эти ритуальные войны?

– Даже не представляю. Какое-нибудь гнусное название.

– Вы опять не правы, дорогой Эрнан. Они называются цветочные войны!

– Однако! Эти дикари весьма романтичны, если каннибализм называют цветами.

– Вы зря насмехаетесь. В их государстве весьма развита поэзия, а ацтекский император не лишен поэтического дара. Он вообще покровительствует деятелям искусств.

– Вы говорите так, как будто бы речь идет о просвещенной Европе, а не о каких-то дикарях, одетых в кушаки и перьевые накидки.

– Все мы дети божьи. Среди них немало заблудших, и наша задача – наставлять их на путь истины. А по поводу их дремучести вы явно погорячились. Вот скажите мне, где в Европе вы видели храмы, которые больше этих пирамид? – показал священник перстом на огромное строение с высокими ступенями, уходящими в небо.

Более честолюбивого человека, чем Эрнан Кортес, проповедник не встречал за всю свою жизнь. Ради воплощения своих честолюбивых планов тот готов был пожертвовать как собственной жизнью, так и вверенным ему экспедиционным корпусом.