Шифр фрейлины

– Уж будь добр, передай!

Сановник широко улыбнулся, подумав о том, как он вместе с императором будет смеяться над хвастовством чужеземца. По этому поводу можно будет сочинить стих и прочитать его на ближайшем религиозном празднике, пусть собравшийся народ посмеется над откровенной похвальбой чужеземцев.

– Мы ждем, – перевела ответ Ахаякатля Малинче.

– Скажи ему, что они не только увидят наши снаряды, но еще и услышат, как они летят, – хмыкнул командор Кортес. – Пли!

Пушкари слаженно подожгли порох, и огромные чугунные мортиры высотою в рост человека, с грохотом содрогнувшись, разом выстрелили.

Выпущенные ядра, снаряженные взрывчаткой, ударившись о вершины деревьев, взорвались, разбрасывая во все стороны смертоносную начинку. Фиолетовый цвет, слетев с деревьев, мгновенно укрыл землю, будто ковром.

Ахаякатль стоял оглушенный, не в силах проронить даже слово. Он вдруг осознал, что стоит в одиночестве, а сопровождавшие его сановники с перепуга попадали в обморок и теперь с расшибленными лбами катались по земле.

Чужестранец, взявшись за бока, громко смеялся, а Ахаякатль продолжал стоять с помертвевшим лицом.

– Это и будет мой привет твоему господину. Обязательно передай ему, что скоро я появлюсь в его доме.

Перешагнув через распластанное на земле тело слуги, Ахаякатль зашагал по тропе, увлекая за собой растерянную свиту.

* * *

Ацтекский столичный город Теночтитлан со стороны представлял впечатляющее зрелище. Он был не просто большим (даже по европейским меркам), он был огромным! Башни с храмами, возвышающиеся на площадях, буквально подпирали небесный свод.

Даже Рим, с его населением в сто тысяч человек, по сравнению с ацтекским городом выглядел всего-то захудалым поселением.

Испанский отряд, облаченный в железо с головы до ног, выстроившись в строгом боевом порядке, где в числе первых на высоком коне ехал командор Эрнан Кортес, с флагами в руках и тяжелыми алебардами на плечах, торжествующе сверкавшими на солнце, спустился по хорошо укатанной дороге к столице.

Железо угрожающе бренчало, а ноги, закованные в броню, поднимали по дороге густую пыль.

Эрнан Кортес, подняв забрало, посмотрел по сторонам, на возвышающиеся над городом пирамиды, на дома, рассыпанные в низинах и на склонах, на людей, выбежавших на дамбу, чтобы получше рассмотреть чужаков.

Рядом с Кортесом, отступая от него на полшага, также на лошади, ехал проповедник Берналь Костилью.