Гром и Молния

Может, Маю показалось, что мне одиноко и страшно, вот и решил поддержать?

— Буду рада, если вы меня угостите плодами из вашего сада.

— Договорились. Не буду докучать вам, госпожа Мирай. Но если захотите поговорить, я к вашим услугам, — Май вежливо кивнул и направил лошадь вперед.

— Что он от тебя хотел? — раздался голос Рэйдо, и я увидела хмурого друга.

Я пожала плечами.

— Рассказывал про персики.

Глаза парня полезли на лоб. Интересно, он думал, мы другое обсуждаем?

И тут подоспел Искен.

— Меньше откровенничай с сетторцами, Мирай. Они только и ждут возможности всадить нож в спину.

— Не вам решать, что мне делать, а что нет, — я пришпорила лошадь и оставила этих двоих позади.

Внутри кипело раздражение. Невидимые прутья запретов давили со всех сторон.

Говорили, что магия дает свободу и власть, что мы стоим над простыми смертными. Очень смешно. Просто обхохочешься. У меня выбора меньше, чем у самого последнего бедняка.

Взгляд зацепил темную фигуру на вороном жеребце.

Гром держался во главе отряда, и я замедлила ход, чтобы не сокращать расстояние. Чем он ближе, тем сильнее начинает колотиться сердце, а воздуха не хватает. Так мое тело реагирует на этого человека. Захлебываясь, кричит об опасности.

Дело шло к вечеру. Гром решил остановиться в одной из мелких деревень, которых тут расплодилось, как грибов после дождя. Бедные лачуги жались одна к другой. Стайка детей бросилась врассыпную, едва отряд показался на дороге.

Крестьяне выстроились в несколько рядов по обе стороны дороги и все как один рухнули на колени и уткнулись лбами в землю.

Только высокий и прямой, как палка, старик покинул их, чтобы произнести слова приветствия.

Внезапно вперед вырвалась женщина в поношенном платье.

Она бросилась на колени перед лошадью Грома и запричитала:

— Господин! Помогите, не оставьте в беде! Помогите бедной матери, умоляю!

— Уйди, безумная женщина! — старик в ужасе метнулся к ней, но та заголосила еще громче.

Я наблюдала за этой сценой, сжимая холодными пальцами луку седла. Так может кричать только тот, кто потерял что-то очень дорогое. Мне часто приходилось видеть подобное, и каждый раз внутри болезненно сжималось. А еще мучил стыд — хотелось отвернуться и не смотреть, ведь я ничем не могла помочь.

— Оставь ее в покое, — послышался голос Грома.

Женщина рухнула на землю бесформенным кулем и начала скулить.

— Говори, в чем дело.