Гром и Молния

В тонком серебристом одеянии, украшенном изящными лилиями, я чувствовала себя уязвимой и несвободной. Еще подъюбник из десяти слоев воздушной ткани шуршал при каждом движении. Где я и где все эти вычурные тряпки?

— Глава специально велел тебе присутствовать на собрании, чтобы позлить Грома.

— Возможно, — я кивнула и поморщилась.

Господин Сандо — тот еще интриган и манипулятор. Зная его характер, он не смирится с поражением в этой войне. Его битва будет окончена лишь после его смерти.

— Гром ведь не знает, что ты жива.

Но все шло наперекосяк: шпильки гнулись, а волосы путались.

— Он даже не знает, что я женщина. Готова отправиться в этот змеюшник только ради того, чтобы посмотреть, как вытянется его лицо. Или нет? Все говорят, что Гром невозмутим и холоден, как лед.

Тетушка цокнула.

— Да что ты будешь делать! Ничего не получается, я только все испортила.

— Не беда. Давай просто распустим их.

Не успела она возразить, как я потянула шпильку, и волосы окутали плечи темным каскадом.

— Это же неприлично! — тетя Ризэ уставилась на меня в ужасе.

— Я делала много неприличных вещей. Одной больше, одной меньше, какая разница?

Тетушка нахмурила брови, потом смягчилась и порывисто обняла меня.

— Ничего-ничего, Мирай. Скоро это все закончится, и ты заживешь, как нормальная девушка. Ууу, изверги! У моей девочки вместо женственных округлостей одни кости!

— Да все нормально у меня, — на всякий случай я бросила взгляд вниз и повертелась вокруг своей оси.

— Ненормально! — безапелляционно заявила она. — Ты должна научиться любить и беречь себя.

— Госпожа Ризэ! — послышался скрипучий голос начальницы над слугами, и мы увидели ее смуглое морщинистое лицо. — Господа Сори и Этлан опять подрались, требуется ваше вмешательство.

Тетя раздраженно отложила гребень.

— Ох уж эти мальчишки, я с них шкуры спущу! — обернулась ко мне: — Мирай, прости, но я вынуждена тебя оставить.

— Не нужно, я почти готова. И время поджимает, Глава ненавидит опоздания.

Тетушка Ризэ убежала. Я приподняла бровь, разглядывая отражение в зеркале.

На меня смотрела незнакомка с моим лицом. Кожа под слоем пудры слишком бела, на скулах нарисован нежный румянец. Помада сделала губы полней, подчеркнула лукавый изгиб.

Я прошлась по лицу влажной хлопковой тканью. Так-то лучше. Прости, тетя.