Императорский отбор Олтгейна

Букашки ушастые, а гордости…

– Попрошу без оскорблений! – предупредил Дэянар, – За отбором следят хранители, они будут одаривать вас или наказывать, в зависимости от ваших действий. И от их взглядов ничего не укроется.

В зале воцарилась тишина.

– Даже если кто-то решит подставить одну из девушек в отравлении или же попросту избавиться от неё, может, закрыв в каморке или подкинув ей ночью змею в комнату? – меня распирало чувство несправедливости.

По мере того как я говорила, лица у девушек вытягивались, только у Динары выражение не поменялось, а с чего бы?

– Говорите, будут наказаны.

Мое недовольство отозвалось звоном бокалов.

– Милора Вераль, тогда отбор ещё не был официально начат, – вступился за друга Линас.

– Ох, замечательно, тогда простите. Я же не знала, что у вас в обычные дни спокойно можно друг друга убивать, а главное: вам за это ничего не будет. Я ничего не упустила?

Злость в груди все нарастала и я не могла от нее отделаться.

– Я все понимаю, правда, – прозвучал успокаивающий голос Дэянара, – Мы обязательно вернёмся к этому разговору позже и не в такой обстановке.

Я подняла на учредителя взгляд, но не смогла ничего ответить, а смысл. Все равно ничего уже не изменишь.

– Да уж! Ну и условия! – возмутился наш золотой пуп мира, – Мое имя Видира. Я золотая драконица Карадонора. Мой род правит уже более шести тысяч лет. И поэтому я не собираюсь мириться с таким халатным к себе отношением. Где мои слуги? Где достойные апартаменты и отдельная столовая, чтобы не сидеть за одним столом с этими убогими? Да, я помню, что вы сказали, все равны и всё такое.

Все дружно скривились. Как же может за одну минуту измениться отношение к человеку, ой, извините, к дракону. Вроде прекрасное лицо, но как рот открывает – сплошная желчь.

– Я думаю, если учредитель сказал…, – начала было Кьяра.

– Да как ты посмела, человечка! Перебить меня! Ты должна моего разрешения спрашивать только для того, чтобы смотреть в одну со мной сторону.

Пока эта бешеная рептилия распылялась, я смотрела на Зану, у нее лицо стало бледнее, чем было. Теперь я поняла поведение бедной девушки.

– Слышь ты, бешеная коронованная ящерица.

Во мне проснулся защитник всех слабых и мозг куда-то сбежал вместе с инстинктом самосохранения.