Хранитель сердца моего

С тихим стоном я поднялась на ноги и шаткой походкой приблизилась к двери. Крики Пролана становились все тише, шелест теней – все довольней.

Обернулась и взглянула на них. Пролана не было видно под темными силуэтами.

На один миг захотелось, чтобы они иссушили его, поглотили его душу без остатка, превратив в бесплотную тень…Но кем я стану после этого? Нет, я не готова пойти на убийство, пусть и чужими руками. Это манящая мысль, но тем она и пугала.

– Довольно! – обратилась я к теням и вытянула вперед руку, – пусть живет.

Тени замерли, недовольно поворчали, но все-таки медленно залетели обратно в кольцо, одна за другой.

Как только все тени оказались внутри перстня, я осторожно подошла к Пролану. Он лежал, распластавшись на спине и глядел в одну точку. Грудь медленно поднималась и опускалась, а на лице застыла пугающая улыбка.

Я пулей подбежала к выходу и услышала тихие шаги со стороны потайной двери. Сюда направлялся кто-то еще. Надо бежать, повторять эксперимент с тенями мне не хотелось.

Фарел нетерпеливо ходил около двери, покусывая губы от волнения и нетерпения.

– А теперь, – прошептала я, – хватай-ка меня и летим отсюда скорее!

Эльф обхватил меня за талию и поднялся над полом. Пролетел один этаж, второй и, наконец, вылетел через узкое окно наружу. На свободу.

– Осталось найти еще один камень, – прокричал он, – нужно отправляться в Цитадель!

– Нет! – ответила я, – он уже у меня.

Интерлюдия. Моран

Очередной поход в низины ничего не дал. Безрезультатно в сотый раз. Хранитель отправлялся туда скорее по привычке, беспощадной и болезненной, хотя разумом прекрасно понимал, что это тщетные попытки.

Вороны, которых он отправил на поиски загадочной танцовщицы, ничего не нашли.

Странно, но Морану казалось, что птицы словно не договаривают ему чего-то.

Вороны и впрямь вели себя странно и были немного отстраненными. К тому же, им всегда удавалось найти то, что требовал Хранитель. Но не в этот раз…

Хранителю в последнее время все казалось странным: и поведение птиц, и волнение короля, и ложь придворных, и, конечно, девушка с глазами Лизы…

Его стали донимать беспокойные сны. Каждую ночь ему снились низины, наполненные светлыми силуэтами и дивным пением.