Обрученные кровью. Отбор

 – Не стоит, я понимаю. Тем более что отрицать их глупо. Однако времена меняются, и взгляды рода де Арден тоже. Уверяю, если бы мы не желали этого, меня бы здесь не было.

По счастью, от дальнейшего разговора отвлек вежливый стук в двери. Поулина метнулась открывать.

Я вышла из кабинета как раз, когда в гостиную входила изящная, одетая с иголочки женщина с несколькими объемными папками в руках.

– Модистка швейного дома ее императорского величества Лауренсия, – с вежливым книксеном отрекомендовалась она.

В отличие от большинства претенденток мне услуги модистки были ни к чему, о чем я той вежливо и сообщила. Правда, в ответ на это получила удивленные взгляды, как от Лауренсии, так и от своих горничных.

– Ваша светлость, ваши наряды, бесспорно, изумительны, – неуверенно начала Невара. – Но для местной моды они все же несколько… чопорны.

Хочу ли я?

Конечно, я уже не единожды отмечала излишнюю строгость своей одежды по сравнению с более открытыми платьями других девушек. В повседневном общении мне это никак не мешало, но бал…

Логика подсказывала, что образ холодной неприступности – не лучший способ выделиться. Все же здесь привыкли к другому. Да и бабушка требовала произвести при дворе впечатление и блистать.

– Может, хотя бы посмотрите каталоги с модными при дворе фасонами? Возможно, вам все‑таки что‑то понравится и мы воплотим это в жизнь? – заметив мои сомнения, с улыбкой предложила модистка и раскрыла одну из принесенных с собой папок.

С первой же страницы на меня смотрело пышное бальное платье, которое полностью открывало руки и зону декольте. Что ж, если это и впрямь модный здесь фасон, то в моем гардеробе подобного точно нет.

Окончательно отбросив сомнения, я согласно кивнула и пригласила модистку к дивану.

Яркий свет, исходивший от потолка, заливал просторный кабинет, разгоняя тени от и так не многочисленной мебели. Хозяин кабинета сидел за столом из вулканического стекла и смотрел в узкое окно‑бойницу. Над ночной пустыней его родного мира скользила пара багровых лун. Их тусклый свет окрашивал верхушки далеких черных скал, предавая тем сходство с оскаленной пастью.