Аларика

— Мы слишком недолго живем для того, чтобы позволить себе такую роскошь — не торопиться.

Тайрон грустно улыбнулся, обнял — крепко-крепко. Я замерла на миг, прижавшись к нему всем телом, потом высвободилась, мотнула головой:

— Ладно, хватит о плохом. Пошли ужинать.

Он начал было открывать дверь, остановился, коснувшись ручки:

— Когда мужчина понимает, что с этой женщиной он хотел бы разделить свою жизнь — и она согласна — достаточно прилюдно назвать ее женой. Что я и сделал.

Я проглотила внезапно вставший в горле ком.

— Да.

Он кивнул. Открыл, наконец, дверь. Взял за руку.

— Пойдем.

Большую часть времени Ортон проводил в деревне. Ухаживал за выздоравливающими — теми, кто еще не встал на ноги, и за кем некому больше было ходить. Эпидемия пошла на убыль, новых заболевших не появлялось. И — самое странное — новых мертвецов тоже не было.

На следующее утро он позвал с собой Тайрона. Тот окинул меня оценивающим взглядом:

— Останешься одна?

Я пожала плечами:

— Ну вроде не младенец, найду, чем заняться.

Моя помощь точно не нужна?

— Еще как нужна, — вздохнул жрец. — Но…

— Насколько я понял, там уже нужна сиделка, а не лекарь — сказал Тай. — В любом случае, колдовать сейчас не можешь. И, прости, проку с тебя…

Я кивнула. На самом деле, не очень-то и хотелось. Было просто страшно высунуть нос за стены храма и снова увидеть то, во что чума превратила богатую деревню. Знать, что ничего не смогла сделать — одно, увидеть воочию — совсем другое. Будем уходить, тогда и… тем более, что я действительно ничем не могу помочь.

Тело чувствовало себя более-менее сносно — небольшая слабость, не больше — но магия пока и не думала возвращаться. Ладно, найду чем заняться. Только попрошу Ортона показать, где здесь что.

Домашнюю работу никогда не переделать — особенно, если отдыхать каждые четверть часа. По стенам уже не носило, но малейшее усилие — да просто выволочь ведро воды из бочки, перелить в котел и поставить греться — и приходилось восстанавливать дыхание. Вымыть посуду, оставшуюся от завтрака.

Приготовить поесть — благо, печь растоплена с утра. Давненько мне не приходилось готовить еду под крышей и в нормальном очаге. Привести в порядок одежду после долгой дороги. Ничего особенного, но эта простая, обыденная женская работа почему-то успокаивала. Вроде и делом занята, и одновременно есть время подумать. А подумать было о чем.

Вчерашний разговор никак не шел из головы. Слишком уж неожиданно все случилось — слишком странно.