Невеста

И деревянные зубья плуга…

Вымертвень добирается до самого локтя, но я держусь, утешаю, уговариваю забыть о боли, обиде… простить. Глотаю прожитые годы, когда землю заставляли отдавать.

Выжимали до капли.

Уродовали. Лишали разума. И убили.

Люди злые?

Не только люди. Альвы. Псы.

И не только злые. Разные встречаются. Но месть ничего не изменит.

— Прощения, — шепчу, позволяя ему разодрать запястье. И кровь моя льется, мешаясь с пеплом. В ней тоже хватает горечи, которую вымертвень не может не почуять.

…а ты простила, Эйо? Ты убила.

— Не из мести. Чтобы выжить.

…но убила.

— Да. Мне жаль.

Земля молчит. И то иное, разбуженное, в ней разглядывает меня, выискивая нечто, понятное лишь ему одному.

…хорошо.

Пальцы корней разжимаются, но у меня не остается сил, чтобы встать. И я отползаю на четвереньках, добираюсь до черты, за которой начинается живая земля. А Дарина бросается, обнимает, помогает сесть.

— Ну что?

Перед глазами все плывет от слабости.

— Он, — я провожу языком по губе, — он уйдет.

— Накормим, — обещает Дарина и сует в руки флягу из выдолбленной тыквы. — На вот, выпей, альва. Легче станет.

Питье пахнет мятой и ромашкой. Жажда сильна, но…

— Спасибо.

Отказаться мне не позволяют. Жесткие пальцы впиваются в шею.

— Пей, альва, пей. — Дарина прижимает долбленку к губам и поднимает, в горло льется отвар, и чтобы не захлебнуться, мне приходится глотать. — Вот так… умница…

Ромашка почти заглушает сладковатый вкус гиссовой травки.

— Ты… обещала.

— Я отдам тебе обещанное, — говорит Дарина. — Я не лгунья. С тобой положу.

Я еще успеваю ощутить, как ремень захлестывает ноги. Ощущаю петлю на руках. И теплый плащ, которым меня укрывают.

— Спи, альва. — Шершавая ладонь Дарины приглаживает волосы. — Отдыхай. Ночь будет долгой… — Она подымается. — Я сама вышивала платье. Из тебя получится красивая невеста.

Я борюсь со сном, пытаюсь вырваться из мягкой опасной неги.

Не получается.

И уже сама земля поет колыбельную голосами вызревающих трав. Я проваливаюсь в забытье. И выплываю. Цепляюсь за запахи, за солнечный свет, который вдруг идет на убыль. Я открываю глаза и вижу звезды… одну, две — целую горсть, которую рассыпали над лесом.

Красиво…

И луны полушка.

Две луны. От слез двоится. Я только и могу, что плакать, дожидаясь полуночи. Люди верят, что магия привязана ко времени, а в ритуалах важна точность.

Я не хочу… не здесь. Не так.