Невеста

И полагаю, исключительно врожденное благородство… — Кагон умел говорить, и это умение приносило ему пользы ничуть не меньше, чем сила высших.

Его речь была плавной, неторопливой, убаюкивающей.

Словесное кружево оплетало Виттара, и, пожалуй, не останься черный опал в перстне черным, Виттар заподозрил бы гостя в применении родовой силы.

Но перстень молчал. А Кагон продолжал вывязывать речь, слово к слову, петля к петле.

— Мне известно ваше… неоднозначное отношение ко всему, что связано с альвами…

И зачем ему понадобилась Тора?

Или не ему?

— .

Ему чуть за сорок. Высок. Неплохо сложен. Кость легкая, что, в общем-то, характерно для Ртути, равно как мягкие черты лица и золотистый оттенок кожи. Виттар, не скрывая интереса, разглядывал собеседника. Волосы светлее, чем у Торы, скорее всего примесь другого рода. Олово? Или Свинец? Радужка с зеленоватым отливом, значит, и Сурьма в крови отметилась.

А вот шесть родинок на щеке — от высших. Кто и когда подгулять успел? Но главное, что давно, поколения с три назад, поскольку вымылись, поблекли, и Кагон подкрашивает их, пытаясь выделиться.

И вправду наверх метит? Одной краски мало.

— Ее дом теперь здесь. — Виттар понял, что ему больше неинтересно.

— Позвольте, но…

Прямого взгляда Кагон не выдержал, даже не попытался, сразу глаза отвел.

— Две недели назад она была тебе не нужна. Что изменилось?

— Мне крайне неудобно, что мое поспешное решение поставило вас в…

— Врешь.

У лжи особый аромат, пожалуй, старого выдохшегося пива. Или прокисшего молока. Или еще пота, который выступил на ладонях Кагона.

— Ну? — Виттар положил руки на стол, позволяя живому железу выбраться. Серебряные капли проступали на коже, сплетаясь в чешую.

— Вы… признали меня гостем.

— Признал. И здесь не трону. Но брошу вызов.

А в прямой схватке у Кагона шансов нет.

— За что?

— За ложь. И… просто хочется. — В конце концов если Виттара считают бешеным, то почему бы не воспользоваться репутацией.

Конечно, если бы Кагон боялся не так сильно, он бы понял, что вызвать его без веской причины нельзя: закон защищает слабых.

— Его величество…

— Вмешиваться не станет. Но я лишь хочу понять, что заставило тебя прийти сюда и лгать мне. Или ты считаешь себя умнее?

Считает, но в жизни не признается, что более чем разумно.

— Итак?

Догадка лежала на поверхности, но Виттару это совершенно не нравилось.