Невеста

Наверное, еще немного, и я бы рухнула на дно ямы, но Оден поймал.

— Собаки нас не найдут…

Если, конечно, среди охотников нет альва, который с легкостью разорвет мое плетение. А по его остаткам и меня обнаружит. Но будем верить в лучшее.

В последнее время я только и делаю, что верю в лучшее.

Оден не собирался меня отпускать, прижал к себе и держит. Я не против. Он теплый, а меня озноб на отдаче постоянно продирает. И руки становятся тяжелыми, словно я не простейший аркан плела, а повозки разгружала.

— Тебе не больно? — Обнаглев, я положила голову ему на плечо.

Больно. Вчера я вскрывала гнойники и промывала раны, втирала в них сок белокрестника, по себе знаю — жгучий, едкий и с мерзким запахом, но Оден терпел. И только когда коснулась той решетки, которая на спине отпечаталась, — ранки круглые, аккуратные, с белой каемочкой, — дернулся.

Но позволил обработать.

А теперь снова в грязи… и еще я сверху.

— Боль разная. — Он не позволил отстраниться. — Есть плохая. Есть хорошая. — Странная теория.

Не сомневаюсь, что будет. И раны затянутся со временем, кроме тех, на спине. Они — я видела утром — по-прежнему сочились сукровицей. Но дело не в ранах, скорее в том, чем или кем они были нанесены. Я чувствовала метку, оставленную волей куда сильнее моей. От этого клейма избавиться будет непросто. И Оден поспешил натянуть влажную еще рубашку, скрывая именно их. Вчера не особо переживал по поводу наготы, и ночью тоже, а утром вдруг застеснялся.

Смешной. И опасный, о чем забывать не следует.

— Эйо лучше?

— Нет. — Не вижу особого смысла врать. — Но пройдет.

Я дотягиваюсь до выводка грибов. Несъедобные, с кружевными шляпками и тонкими ножками, которые уходят в землю, уже там разрастаясь нитями мицелия.

Не та сила, которую легко получить, но я попробую.

— Лет тебе? Много?

От горечи первой капли морщусь, дальше пойдет легче. И я хотя бы не буду беспомощна, если собаки вернутся.

— Восемнадцать.

Грибница оплетает руку, и есть в ее прикосновении что-то противоестественное, неживое.

— Восемнадцать — мало.

Как для кого, для меня — вполне достаточно.

— Но хорошо. Грозы не страшно.

Откуда такая осведомленность? И что еще он знает?

— Граница. — Оден верно истолковал мое молчание. — Жил долго. Видел. Знаю. Грозы — опасно. Для молодых, которые альвы.

Возраст не так уж и важен, но разубеждать не буду, тем более что еще осенью я не слышала зова.