Невеста

Я представила, как Брокк задает вопросы, вытягивая малейшие подробности моей лагерной жизни, день за днем… или выспрашивает о том, что я видела в храме… или позже… да, я ему рассказала сама, но ведь того рассказа разведке мало.

А Оден расценил молчание по-своему.

— Тебе не о чем волноваться.

Хотелось бы верить. И я попробую. А тогда я спросила:

— Что случилось в Долине?

Оден рассказал. И ничего не изменилось.

День прошел. Наступил новый. Все тот же дом, сад, яблони. Обед вот… лосось с грибами. И крохотные пирожки.

Оден.

— Эйо… — Он дует на шею. — У тебя там паук.

— Врешь.

— Ага… — И ни тени раскаяния. — Вечером у нас гости… думаю, скорее у тебя.

Я замираю.

— Твой брат…

Приедет забрать меня?

Он нашел способ разорвать эту странную связь, протянувшуюся между мной и Оденом?

Тогда я должна радоваться, но радости нет.

Или все наоборот. Брокк уверился, что связь эта неразрывна, и… огорчения тоже нет. Как и страха.

— Мне кажется, что твой брат меня недолюбливает.

Вот чего мне меньше всего хотелось бы.

Брокк был мрачен.

Значит, ничего хорошего меня не ждало.

— Здесь… где-нибудь можно переговорить? — Мой брат опять спрятал искалеченную руку за спину.

— В саду… сад красивый.

Я покосилась на Одена, который явно начал нервничать, хотя и пытался притвориться равнодушным. Он кивнул и отвернулся, но продолжал следить за мной через зеркало.

В сад не пойдет, гордость не позволит.

— Он тебя не обижает? — Брокк заговорил первым. Он шел по дорожке, чеканя шаг, и гравий похрустывал под жесткой подошвой военных сапог.

— Нет.

— Я рад, что тебе лучше.

— Намного.

— Ты… не сердишься?

— На тебя?

Он другой. Ему к лицу темно-зеленый китель, отделанный серебряным кантом. И наборные плашки на плече что-то да означают.

— Брокк… — Я остановилась. — Ты не представляешь, как я по тебе скучала.

Ему неловко.

Он взрослый и серьезный, а тут я обниматься лезу. Но брат обхватывает меня здоровой рукой, а кожаный чехол металлической нежно касается щеки.

— Я тоже… Эйо, ты еще горячая. Почему?

Вероятно, потому что я перебралась в отдельную спальню, а Оден не стал возражать.

Мы больше не ссорились.

Мы не помирились.

Мы просто сосуществовали рядом, и я изо всех сил пыталась удержать равновесие. Оден, в свою очередь, не нарушал его.